Чтение онлайн

Эрик покачал головой, представляя, как Лунтьер в колпаке с бубенцами издевается над каким-нибудь королем.

– Я правильно понимаю, что сейчас ты вновь сменишь личину? Маал Кахико, со всеми его аномалиями, свое отслужил?

– Ну да, – Лунтьер кивнул на свой собранный чемодан. – Его миссия, можно сказать, завершена. Колодец закрыт, временная петля замкнулась. Впрочем, внешность в этот раз можно не менять, а вот личность – да. Маалу Кахико пришел конец. Он тихо исчезнет во время своих «исследований» где-нибудь в глубинах Зачарованного Леса, и о нем никто не вспомнит. Мне не привыкать.

– И… – Эрик с опаской посмотрел на него. – Кем ты будешь в этот раз?

Лунтьер повернулся к нему, на его лице расцвела загадочная улыбка.

– Увидишь, – произнес он, и в его зеленых глазах заплясали бесенята. – Ты точно узнаешь об этом в числе первых.

Пока Лунтьер заканчивал свои сборы странных штуковин в чемодан, взгляд Эрика упал на единственный предмет, не вписывавшийся в хаос лаборатории: на отдельном столике лежал пульт управления, явно собранный руками Маала-Лунтьера. На пульте была всего одна большая красная кнопка, такая, на которую очень хочется нажать, но страшно, что от этого взорвется если не мир, то уж точно что-то большое и важное.

– А это для чего?

Лунтьер проследил за его взглядом и хмыкнул.

– О, это? Это – финальный аккорд. Люблю спецэффекты! Пойдём на улицу – покажу.

Эрик послушно направился за ним к выходу, чувствуя себя участником какого-то сумасшедшего ритуала.

– У нас, Древних, – начал Лунтьер воодушевлённо, – есть негласное правило: когда мы меняем личность, мы капитально подчищаем за собой следы. Не оставляем даже намека на свое пребывание. Я в этом абсолютный мастер.

На свежем воздухе, под сенью древних деревьев, Лунтьер обернулся к своей лаборатории и вытянул вперед руку с пультом управления.

– Тебя нет, – твердо произнес Лунтьер, глядя на лабораторию.

И уверенно ткнул в большую красную кнопку.

Эффект был мгновенным и оглушительным: лаборатория разлетелась на куски, при этом ее осколки попросту стирались в воздухе прямо на глазах, не долетая до Лунтьера с Эриком, словно гигантский ластик прошелся по реальности. Стены, стекла, приборы – всё начало терять цвет, плотность, форму, растворяясь в воздухе с тихим, протяжным гулом, похожим на вздох самого мироздания. Фейерверк получился тот еще, но при этом не оставил за собой ни единого следа: через минуту на месте, где стояло внушительное здание, не осталось ровным счетом ничего. Ни щепки, ни обломка, ни травинки, примятой чьей-то ногой.

Более того, на освободившемся пространстве тут же, как в ускоренной съемке, взметнулись ввысь рослые, могучие деревья, будто они росли здесь испокон веков.

Эрик просто стоял и смотрел, забыв дышать. Его мозг, порядком перегруженный свалившейся информацией, сдался и просто записывал происходящее в рубрику «Да, и такое бывает».

– Ну вот, – с удовлетворением констатировал Лунтьер, пряча пульт в карман. – Теперь в мире ни у кого не осталось никаких моих вещей, моих следов пребывания…

– Вообще никаких? – прошептал Эрик, все еще не в силах отвести взгляд от идеально чистого леса.

– Что я действительно хорошо умею делать, так это стирать за собой следы. Напрочь, отовсюду. Не подкопаешься. Пресвятая Мелия любит шутить на тему того, что я – стирательная резинка мироздания. Стираю редко, но метко. И – навсегда.

– А если… кто-то вспомнит тебя сам? Или не забудет. Ну вот как я.

Лунтьер пожал плечами, и в его глазах мелькнул задорный огонек. – Значит, так мироздание захотело. Мне самому интересно посмотреть, кто и когда вспомнит меня, и вспомнит ли.

– А Еления где? Она… – Эрик боялся услышать, что за десять тысяч лет могло случиться что-то страшное.

Но лицо Лунтьера озарилось такой счастливой, такой молодой и беззаботной улыбкой, что стало понятно всё.

– Жива, конечно, куда она от меня денется, – сказал он просто, и в этих словах был целый океан нежности. – Я ее очень люблю. Столько времени прошло, а она мне так и не надоела, представляешь?

– Представляю, – хмыкнул Эрик, и его собственные мысли невольно перенеслись к его собственной супруге, Элизабет. К ее спокойной улыбке, к ее терпению, к тому, как она всегда ставила ему чашку горячего чая, когда он допоздна засиживался в кабинете, копаясь в архивах.

И глядя на Лунтьера, на этого уставшего, но счастливого человека, Эрик подумал, что он бы не прочь пройти со своей супругой такой же долгий-долгий путь. Даже если бы в конце пришлось нажимать на большую красную кнопку и стирать за собой все следы.

– Твой отец… – произнёс Эрик негромко, подбирая слова. – Он тебя пока что не помнит…

Лунтьер вздохнул, и в этом вздохе было уже не море, а целая океанская бездна грусти, но на его лице не было ни злобы, ни обиды.

– Я знаю. Думаю, он вспомнит позже… – он пожал плечами, смотря куда-то вдаль, на верхушки деревьев, покачивающихся на ветру. – Видимо, сейчас так надо – исчезнуть из его поля зрения. Но для меня было счастьем иметь возможность контактировать с ним иногда. Пусть даже как странный ученый, приносящий отчеты об аномалиях. Хоть как-то привносить в его жизнь яркие краски. Или хотя бы фиолетовые, – он с легкой усмешкой указал на свои волосы.

У Эрика снова сдавило горло, он резко кашлянул, отводя взгляд, и решил сменить тему на что-нибудь менее душераздирающее.

– И как ты теперь? – спросил он, с трудом представляя себе жизненный путь Лунтьера. – Мне сложно представить такую долгую жизнь… Но твоя жизнь на этом ведь не заканчивается, верно?

В его голосе прозвучало неподдельное беспокойство. Всё-таки он уже привык, что Лунтьер – это постоянная величина, пусть и в разных обличьях.

– Я еще нескоро уйду на покой, – кивнул Лунтьер. – Где-нибудь через тыщу-другую лет, не раньше. Я подумаю, когда. Мне пока не надоела эта жизнь, знаешь ли, и торопиться мне некуда. Время вообще – понятие весьма растяжимое… Это поначалу я с ума сходил от этой цифры, а сейчас оглядываюсь и думаю: как время быстро пролетело, однако… А я еще столько всего не увидел! Ну и… надо же мне посмотреть, каким у меня первенец вырастет, верно? Да и не хотелось бы только им ограничиваться. И так слишком долго ждал.

Эрик замер с откровенно открытым ртом, его мозг, уже смирившийся с войнами, богами и временными парадоксами, на этом с виду простом, бытовом заявлении дал очередную трещину.

– То есть, вы за все эти годы… – он запнулся, боясь показаться бестактным.

Лунтьер понял его с полуслова и криво улыбнулся.

– Мы не могли иметь детей. Вернее, физически-то могли, но боги предупредили, что появление нашего ребенка в прошлом очень сильно нарушит равновесие мира, и ребенок, скорее всего, просто не выживет, потому что не наступило время его появления на свет. Не его эпоха. И мироздание будет постоянно пытаться его убрать. Стереть, как ошибочное звено. Мы не захотели рисковать.

– Боги… запретили?..

– Пресвятая Мелия – та еще вредная дамочка, – с искренней досадой в голосе проворчал Лунтьер. – Намучился я с ней в свое время… С ее запретами, условиями и вечными «нарушениями равновесия». Хотелось иногда ткнуть ее носом в ее же мироздание.

– Получается, вы дожили до этого промежутка времени, и только теперь можете…

– Да, – лицо Лунтьера озарилось такой радостью, что на мгновение он снова стал тем самым юным Лунтьером, каким знал его ранее Эрик. – Еления беременна. И я жду не дождусь появления нашего ребенка на свет.