Чтение онлайн

Эрик деловито подошел к ближайшему окошку в лаборатории, открыл его и заорал во всю мощь своих легких в окно. Просто так, чтобы пар выпустить. Долго орал, минуту беспрерывно, наверное. Или две?..

Потом элегантно закрыл окно и прошел обратно вглубь лаборатории.

– Вот теперь я готов к околоадекватному разговору, – как ни к чем не бывало произнес Эрик под аккомпанемент хохочущего Лунтьера.

– Так… – Эрик сглотнул, пытаясь совладать с голосом. – Так… что… произошло? Если, конечно, вопрос «как ты вообще существуешь?» слишком философский для начала разговора.

Лунтьер усмехнулся, в его улыбке читалась вся гамма чувств человека, который прошел через ад, чистилище и обратно, и теперь смотрел на всё это слегка уставшим, но все тем же саркастичным взглядом.

– Короткая версия: мы с Еленией закрыли тот проклятый колодец вместе с тварью, из-за которой расползлась эпидемия детства. Очень энергично закрыли, с таким энтузиазмом, что колодец, недолго думая, взял и перенес нас вместе с собой. Не только в пространстве, но и во времени. За десять тысяч лет до… всего этого, – он широким жестом обвел лабораторию, подразумевая, видимо, всю современную цивилизацию.

Он начал расхаживать по лаборатории, весело рассказывая историю, от которой у Эрика стыла кровь в жилах. Встреча с Пресвятой Мелией… Шок, осознание. Оживление Армариллиса одним прикосновением… Начало великой, долгой и невероятно тяжелой работы.

Эрик слушал и чувствовал, что его мозг начинал медленно закипать.

– Погоди… – перебил он, вновь поднимая палец. – Тот отпечаток руки на стене во внутреннем дворике Армариллиса… Это… твой отпечаток?

– Ага, – он весело помахал ладонью в воздухе. – В тот миг, когда я оставил отпечаток, до меня наконец-то дошло: я не просто оказался в прошлом, я всегда был в нем. Я и есть тот самый первый Наставник, чью историю я сам изучал в этих стенах… История, как выяснилось, закольцевалась. Очень, очень туго. Временная петля открыла свой путь именно в той точке. Для вас – в этой.

Эрик покачал головой, в его голосе звучало неподдельное любопытство:

– Как ты с ума не сошел от всего свалившегося на тебя?

– Крышей я ехал первую тысячу лет, потом полегче стало, – Лунтьер отмахнулся, словно речь шла о легком сезонном гриппе. – На самом деле, когда я полностью погрузился в дела Армариллиса и начал находить фортеминов, собирать их в академии, обучать потихоньку, мне стало не до того… Мы с Еленией с головой ушли в тренировки и воспитание фортеминов. А потом были войны… страшные войны.

Его лицо на мгновение стало серьезным, и Эрик увидел в его глазах ту тяжесть, которую можно увидеть только у тех, кто на деле знает, что такое сражаться насмерть в бою.

– Знаешь, те мрачные красивости, которые пишут в учебниках о Первой и Второй Древних Войнах, – это ничто по сравнению с тем, как это было на самом деле. История… Она романтизирует ту мясорубку, через которую нам пришлось пройти. И сейчас я искренне рад, что в мире в целом настали мирные времена.

Эрик задумался, кусочки пазла вставали на свои места с почти физическим щелчком.

– Теперь понятно, – прошептал он, – почему у тебя цифры на запястье мелькали и никак не могли определиться… Ты просто был не в том времени, да? И поэтому я не мог видеть твое будущее – потому что ты как бы не принадлежал этому времени… Тебя не должно было быть в этом времени. Постой… А получается, что у тебя вообще был конфликт мироздания, да? Ты, тот прошлый Лунтьер, родился в этом времени, но при этом ты существовал здесь же в личине Маала Кахико. А так быть не должно… Мироздание такое будет выплевывать.

Лунтьер кивнул с видом учителя, чей ученик наконец-то блеснул сообразительностью.

– Оно и выплевывало. Моя телесность всегда была нестабильна, я даже следов на земле часто не оставлял, приходилось регулярно «заземляться» магией, чтобы не уплыть в небытие. Причем чем ближе я был к дате столкновения с колодцем, тем больше проблем с телесностью у меня было… Эдакая голография с помехами. Так проявлялся конфликт реальности, которой смертельно не нравилось, что в одном мире существует целых два меня. Один – молодой и неопытный, который вот-вот должен нырнуть в колодец. Второй – древний и мудрый, играющий роль сумасшедшего ученого. Реальность терпела это лишь потому, что так было надо для сохранения временной петли, но терпела со скрипом, постоянно пытаясь стереть меня, как ошибку.

Эрик без сил опустился на ближайший ящик с приборами. Ему вдруг страшно захотелось очень крепкого чаю. Или чего-то покрепче. Последним Эрик почти не баловался, но сейчас он бы не отказался хлебнуть темного айлинора прямо из горла.

Эрик сидел, смотрел в одну точку, чувствуя, как его представление о реальности трещит по швам и превращается в некое подобие мозаики, собранной пьяным художником. Он смотрел на Лунтьера, того самого, который только что был Маалом Кахико, а до этого, если верить его словам, успел побывать и первым Наставником, и бог знает кем еще. Мысли в голове пророка метались, пытаясь найти хоть какую-то логику в этом безумии.

– Поэтому… – начал Эрик, лихорадочно соображая. – Поэтому ты принял столь… специфичный облик сейчас? Чтобы максимально отличаться от себя самого и сгладить этот твой конфликт реальности? Фиолетовые волосы, стеклянный глаз и всё остальное… Это всё, чтобы мироздание меньше бунтовало?

Лунтьер кивнул, с легкой ухмылкой поправляя воротник рубашки.

– Ну да, это одна из причин: чем меньше сходства, тем слабее «трение», назовем это так. Но это была не главная причина.

Он замолчал на мгновение, взгляд его потускнел.

– А еще… Я просто хотел быть рядом с близкими мне людьми. Хоть как-то, – тихо добавил он. – Пресвятая Мелия запретила мне напрямую влиять на чью-то память и раньше срока слишком много времени проводить с родными просто так, без веской на то причины, чтобы не нарушать равновесие мира, и бла-бла… – Лунтьер неприязненно скорчился, будто съел лимон. – Боги весьма категоричны в таких вопросах. Скучные они, ей-богу. Поэтому мною был выбран образ, который позволил бы на честных условиях хотя бы раз в год видеться с отцом и матерью.

– Образ безумного ученого, который приходит к Наставнику с докладом об «аномалиях временного континуума»?

– Почему бы и да? – пожал плечами Лунтьер. – Поиграть в безумного ученого было даже интересно. Я за эти годы, знаешь, сколько личин сменил?

– Догадываюсь, – хмыкнул Эрик, с содроганием представляя себе этот бесконечный маскарад. – Наверное, твое резюме выглядит как полное собрание сочинений по истории цивилизации. С автобиографическими вставками.

– Кем я только ни был… – Лунтьер задумчиво уставился в потолок. – И в императора успел поиграть, и в беглого крестьянина, поднимавшего восстание против агрессивного барина, однажды я даже был придворным шутом. Ирония, считай, моя вторая профессия. О, и в моем нежно любимом Героссе я долго жил, обожаю эльфийские земли, несмотря на то, что они привели меня в далекое прошлое. Только семейство Блювэйн-Каллосов не люблю, у меня с ними древние тёрки.