Чтение онлайн

Мир вокруг будто замер на мгновение. Воздух между нами стал густым, как мёд, а сердце застучало так громко, что, казалось, его слышно даже Морфу, который…

– А я, я тоже хочу принимать участие в расследовании! – пискнул Морф, возникнув в воздухе между нами. – Какая роль мне будет отведена?

Я чуть не подпрыгнула от неожиданности, но быстро взяла себя в руки, с облегчением ухватившись за эту спасительную соломинку.

– Ты будешь нашим талисманом, – пообещала, похлопывая фамильяра по почти неосязаемому плечу. – Маленький, вредный, постоянно исчезающий в самый ответственный момент и регулярно возникающий в самый неподходящий.

– Я никогда не исчезаю просто так! Только стратегически отступаю для грядущего внезапного наступления! – возмутился Морф, принимая форму кота и гордо подняв хвост трубой.

И пока он недовольно ворчал, я украдкой взглянула на Лунтьера, поймав на его лице странную смесь досады и… чего-то ещё, что заставило мое сердце снова сделать сальто где-то в районе грудной клетки.

Что ж… Эта командировка точно станет для меня испытанием на прочность. Или не только для меня?

Лунтьер тем временем взял деловой тон, от которого у меня автоматически свело скулы. Ох уж этот его «голос начальника инквизиции» – будто ледяной душ для непослушных подчиненных.

– Смотри, дела обстоят так…

Он рассказал о том, что сам знал об эпидемии: о том, кто и где впервые были обнаружены с этой болезнью в Героссе, где и по кому она расползлась в первые дни. Даже соизволил показать досье первых пациентов, которые я с большим интересом полистала.

Лунтьер выдал целый монолог об эпидемии, щедро сдобренный канцеляризмами вроде «первичные очаги заражения» и «эпидемиологическая динамика». Я мысленно переводила его сухой отчет на человеческий язык: «Люди болеют. Непонятно почему. Мы в заднице.»

Слушала и задумчиво потирала подбородок. Особо сильно меня заинтересовал нулевой пациент, от которого вроде как и расползлась вся дрянь. Сильно смущало, что бедняга не был по профессии человеком, который контактировал бы с массой людей, которых мог перезаражать за короткий промежуток времени. И заразиться ему вроде как было неоткуда: обычный реставратор антикварной мебели, работал в одиночестве в личной мастерской. Вот уж действительно невинная жертва! Человек, чья работа заключалась в том, чтобы тихонько возиться со старыми стульями, вдруг стал рассадником заразы? Вел тихий образ жизни, дорожку никому не переходил, работу выполнял качественно. Вообще не к чему прицепиться.

– Так… дай-ка угадаю, – перебила я Лунтьера. – Он реставрировал какой-нибудь страшно древний злополучный табурет, сковырнул его где не надо, и вуаля – эпидемия века?

Лунтьер посмотрел на меня так, будто я только что предложила лечить болезнь настойкой с карройским перцем.

– Если бы всё было так просто. Никаких «особо опасных» предметов в его мастерской не нашли.

– Может, он просто чем-то не тем лакировал, нарушил пропорции? – не унималась я. – Знаешь, токсичные испарения, всё такое…

– Штольценберг!

– Да-да, слушаю, продолжай увлекательный рассказ о мебельном апокалипсисе.

Лунтьер вздохнул так, будто молился о терпении. А я тем временем листала досье, всё больше ощущая, как у меня закипает мозг.

– Погоди-ка, – вдруг осенило меня. – Все эти люди… Они, случайно, не покупали мебель у нашего «нулевого пациента»?

– Мы проверяли. Нет.

– Ну конечно же нет, – проворчала я. – Это было бы слишком банально, а простых путей мы не ищем. Вводных данных немного, да?

Лунтьер развел руками, мол, ну как есть.

А я тем временем чувствовала, как во мне просыпается тот самый репортёрский азарт, который в нашей профессии часто заканчивается неприятностями.

– Масса людей, между которыми нет ничего общего, ни с того ни с сего начинают заболевать очень странной дрянью, – задумчиво протянула я, вчитываясь в анкеты. – И ни укусов, ни хотя бы царапин каких-нибудь?

– Единственный вывод, который смогли сделать лекари: имеет место быть отравление с накопительным эффектом, – кивнул Лунтьер. – То есть неизвестный токсин накапливается в организме за некий промежуток времени, а потом очень резко активируется в организме. Активация происходит очень быстро, но никаких веществ в крови обнаружено пока не было.

– То есть сам токсин зафиксировать не смогли?

Лунтьер покачал головой.

– Он как будто выводится из организма сразу после вспышки самой болезни. Ну или является неизученной субстанцией, которую пока никто не может обнаружить. Ну или еще что-то, о чем я не знаю… Сложно, в общем. Между жертвами должно быть что-то общее, но пока что эта общая единица не найдена.

– Значит, будем искать, – уверенно сказала я. – Мы обязательно разберемся с этой бедой.

– Тоже не сомневаюсь в этом. Так, теперь твоя очередь: объясни, на кой ты вообще вцепилась в это поле? Как ты на него вышла и с чего взяла, что ему требуется помощь?

Я перевела задумчивый взгляд на поле, на котором прямо на глазах продолжали прорастать посеянные семена.

– Я умею ходить особенными природными путями, недоступными обычным людям. Они называются древесными тропами.

– Это как? Вошел в дупло одного дерева – а вышел из дупла другого? – усмехнулся Лунтьер.

– Утрировано, конечно, но в целом – да, – хмыкнула я, наслаждаясь озадаченным выражением лица Лунтьера. – Я могу скрываться в древесном мороке и…

– В чем?

– В древесном мороке.

– Оу, спасибо за объяснения, теперь всё сразу стало понятно, – голос Лунтьера был полон желчи.

– Ну как я тебе объясню? Для меня это знакомая привычная субстанция, которая легко меня принимает и проводит своими путями. Это что-то вроде телепортации, но совсем иного – природного – рода. У каждого дерева есть свой морок – особая магическая аура, субстанция, которую могут использовать волшебники, у кого есть предрасположенность к развитию такого вида магии. Деревья… они как живые двери. Только вместо ручек – магия, а вместо ключа – моя кровь.

– Интересно… То есть ты как бы можешь проходить сквозь деревья…

– Не сквозь, а… между, – я закусила губу, пытаясь найти нужные слова для таких естественных для меня вещей, но таких сложных для объяснения. – Представь, что каждое дерево – это… ну, как двери автобуса. Только вместо автобуса и дорог – магические пути. Я вхожу в одну дверь и могу выйти из другой. Могу зайти в древесный морок одного дерева, а выйти из древесного морока другого дерева на соседней улице или где-то довольно далеко. Сегодня я не выбирала маршрут, не задавала никакую конечную точку, – продолжала я, обдумывая странность ситуации. – Просто попросила дерево привести меня в тихое безлюдное место… Ну и вот.