Чтение онлайн

— У меня нет времени. У меня поджимают сроки...

— Ты действительно не обращал внимания, когда мы проходили это месте, не так ли? У тебя есть время.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты находишься во втором окне. С этой стороны от семи минут до семи часов, это одно и то же. Если уйдешь до его окончания, снаружи пройдет всего семь минут.

— А через семь с лишним часов?

Её глаза улыбались.

— Потеряешь время, вернешься через семь дней после того, как пришел. Ты можете потерять много времени, если потеряешь его из виду.

— А что будет потом?

— Более семи дней здесь превращаются в семь лет, но я бы не беспокоилась об этом.

— Правда? Потому что я чувствую, что мне следует беспокоиться об этом.

— Нет, не ты. Ты и недели здесь не протянешь. Большинство не выдержит. Чем дольше ты остаешься, тем опаснее становится Другое место.

— И ты хочешь, чтобы я остался здесь и вздремнул? Что, если я просплю? Я не хочу просыпаться на следующей неделе. Или умереть, подумал он, то ли от передозировки, то ли от чего-то еще.

— Не волнуйся, я работаю здесь сверхурочно почти каждую неделю. Я останусь с тобой и посторожу. И я разбужу тебя, когда придет время уходить.

— Почему? Почему ты мне помогаешь?

— Потому что, если я этого не сделаю, у тебя ничего не получится — Она рассмеялась, но как-то приглушенно и немного грустно — Как в старые добрые времена.

Он хотел возразить, но она мягко подвела его к стене и усадила, прислонившись к ней. Она была сильной, но мягкой, и сопротивление казалось ему непосильной работой, которую он все равно не хотел делать, поэтому он позволил этому случиться.

— Всего на пару часов, хорошо? — он сказал.

— Конечно — ответила Рейн. Она начала говорить что-то еще, но он отвлекся, и все просто погрузилось в благословенную темноту.

Гримсби почувствовал, как что-то встряхнуло его, вырывая из сна без сновидений. Он заворчал и попытался отмахнуться вялой рукой, чтобы отогнать это нечто, но что-то обвилось вокруг него и мешало двигаться, как паутина. На ум ему сразу же пришел документальный фильм, который он однажды видел, о пауке, отравлявшем свою жертву ядом, так что к моменту пробуждения она была наполовину съедена.

Он тут же начал отбиваться от паука или, возможно, паукообразных.

— Гримсби! — закричала Рейн — Прекрати это!

Он стряхнул это с себя и приоткрыл затуманенные глаза.

— Ой. Ты не паук — сказал он.

— В данный момент нет — подтвердила она.

Он понял, что паутина, которую он почувствовал, была курткой Рейн, которой она накрыла его. Он вернул её и потянулся, его тело затрещало. Ноги у него болели, а костяшки пальцев на правой руке неприятно распухли. Но в основном у него так пересохло в горле, что казалось, будто в нем застрял карандаш, заточенный с обоих концов.

— У тебя есть час до закрытия твоего окна, Гримшоу. К тому времени ты захочешь быть уже далеко отсюда.

Он кивнул.

— Есть одно местечко по соседству. Там должна быть пара зеркал на выходе.

Она покачала головой.

— Ты захочешь пойти дальше. Хейвз будет ждать тебя, и у него будет преимущество. Если он окажется достаточно близко, чтобы услышать, как разбилось зеркало, он поймет, что это ты.

— Верно, значит, мне следует пойти дальше, чем... — Он замолчал, заметив, что перед его лицом клубится туман от дыхания. Лишь мгновение спустя его охватил озноб, словно медленная, устойчивая стена из щупалец, вызывающих дрожь.

Рейн тоже заметила это и отвернулась, чтобы выглянуть из ванной в коридор.

Гримсби приблизился к ней, инстинктивно крадучись.

— Что это? — начал он, но Рейн нырнула обратно и зажала ему рот ладонью, чувствуя, как её кожа горит на морозе.

Она встретилась с ним взглядом, и глаза её были широко раскрыты, но не от страха. Она была начеку. Она была готова. Она была Аудитором.

Гримсби просто испугался и внезапно немного устыдился этого.

Он выбросил оба чувства из головы, когда она прижала его к себе, прижимая спиной к стене рядом с собой. Её затаенного дыхания было достаточно, чтобы заставить его замолчать.

Несколько долгих мгновений они стояли в ледяном молчании.

Пока Гримсби не услышал первые шаги.

Это был едва слышный шепот, не более чем шуршание шелка по камню. Звук приближался, и по мере того, как он приближался, он чувствовал, что воздух становится все холоднее. Вскоре он начал кусаться и обжигать кожу, словно ледяной ветер. Он почувствовал, что его тело начинает дрожать, и заставил себя остановиться.

Он посмотрел мимо Рейн, так как в открытом дверном проеме было видно всего несколько градусов. Свет, казалось, стал тусклее из-за холода, но он увидел, как чья-то фигура остановилась за дверью.

Оно было женственным, почти безукоризненно женственным, с округлостями, которые казались лишь слегка преувеличенными, и волосами, которые ниспадали прямым шелковым занавесом.

Но на этом сходство с человеком заканчивалось.

Его кожа была гладкой и имела оттенок беззвездной полуночи, в ней не было ни намека на тепло или кровь. Казалось, что оно ближе к черному небу, чем к человеческой плоти. Оно поглощало свет, который падал на него, настолько, что он не мог разглядеть ничего, кроме силуэта. Никаких складок или впадин мышц, просто дыра в форме человека в мире, за которой ничего не было видно по ту сторону.

Гримсби наблюдал, как оно остановилось за дверным проемом, и задержал дыхание, пока его легкие не начали гореть. Он не был уверен, то ли в комнате стало темнее, то ли это его собственное зрение, лишенное кислорода.

Затем фигура двинулась дальше, её босые ноги скользили по полу, пока она не скрылась из виду.

Гримсби рискнул перевести дух, и в комнате стало теплеть, хотя и медленно — Что это было за голубое пламя?

— Я... я не уверена — сказала Рейн, и по её голосу было видно, что незнание было для нее необычным — Я никогда не видел ничего подобного, но все же это показалось мне знакомым.

Гримсби охватила дрожь, как от холода, так и от ужаса. Потребовалось несколько секунд, чтобы избавиться от нее.

— Я думаю, нам лучше уйти как можно скорее. Почему бы нам обоим не воспользоваться зеркалом в другой ванной?

Рейн покачала головой.

— Это убьет меня — сказала она как ни в чем не бывало.

— Что?

— Мое окно открылось примерно через семь секунд после твоего. Это означает, что даже если мы с тобой вернемся с этой стороны в одно и то же время, мы оба прибудем ровно на семь минут позже, с того момента, как ушли.