Чтение онлайн

К этому моменту Василиса уже не хихикала, а хохотала в голос, я даже мобилет стал чуть дальше от уха держать.

— Вот и получается: да, самую первую вечеринку устроили с моим участием. И, нет, к учреждению официального празднования я отношения не имею.

— Ну, с такой историей праздника я просто обязана в нём поучаствовать! Пока-пока!

И сбросила связь. Вот ведь зараза. Надеюсь, трепать о нашем родстве и моей роли в учреждении праздника она болтать не станет. И запрещать ведь бесполезно — кошка, самая настоящая, как её тотем.

Вопреки моим опасениям, в Ригу большая колонна сходила удачно. Туда вообще пролетели чуть ли не вихрем. Хотел сказать — перекрыв все нормативы, но нет ещё таковых для моторизованных частей. Однако намного быстрее, чем та же кавалерия. И деньги получили, и в банке на счёт положили.

В Риге отрабатывая вводные по охране объекта всё же подняли на уши местную полицию и жандармерию, те даже прибежали разбираться, что там такое привезли-то? И не грозит ли это чем-то городу? К счастью, запаса, выделенного на представительские расходы, хватило возглавлявшим миссию Климу Белякову и гвардии (пока — личной) поручику, чтобы уладить недоразумение и смыть, так сказать, осадок от знакомства.

На обратном пути — там да, начудили: и заблудились разок, да так, что головной РДА с разгона прыгнул с берега в речку, откуда его потом полдня извлекали: пришлось берег обрывистый срывать, да дно подсыпать. Как и зачем местные накатали целую колею к берегу при полном отсутствии переправы — никто так и не понял. А колея была знатная, раз её с полноценной дорогой перепутали. И ведь из-за обрыва речку вообще не было видно, в чём убедились все участники экспедиции. Ещё один раз полуось у грузовика сломать умудрились как-то, тут для ремонта трёх часов хватило, и то из-за того, что командир решил отработать ещё одну вводную: ремонт в условиях возможного появления противника, с круговой обороной. Вот это вот разворачивание обороны и её сворачивание львиную долю времени и отняли.

На Весенний бал к губернатору — не тот, что в честь первого дня весны, а который с большой буквы — мы приглашения, ожидаемо, не получили. Как говорится, не больно-то и хотелось, но вся наигранность нашего участия в приёме первого марта стала ещё более очевидной. Зато смогли поучаствовать во всей предлагаемой программе в моём родном районе, причём далеко не на последних ролях, мягко говоря. Я, правда, посетил только один официальный бал в Дворянском собрании, жёны ещё и в гости к соседям съездили, и всё на этом. Да, как уже упоминалось, весенний период балов скоротечен, как весенние грозы, буквально неделя, чуть больше — и всё, начинаются новые работы.

И в этом году, как ни странно, такая кратковременность сезона Ульяну даже, пожалуй, и порадовала: ей уже не терпелось ехать в Викентьевку, начинать реализацию её проекта по освоению озера и речки. И двенадцатого мая — уехала, вместе с Катей. С няней договорились той, которая первенца Влада Белякова смотрела, что будет с двумя детьми управляться — с доплатой, конечно.

Ну, а у меня ещё и Изнанка пробуждается: май здесь — март там. И пусть фактическая весна наступила ещё числа двадцатого февраля, когда ночные температуры вышли на уровень «около нуля», а дневные подобрались к плюс десяти. Причём для перехода от устойчивого минуса до такой вот «настоящей весны» потребовалось две ночи и один день. Словно переключил кто-то тумблер. Так вот, пусть фактически весна началась уже больше недели назад, но март — это март, это ожидание нереста зеркальной щуки. Соответственно, приведение в окончательный порядок острога Щучий. Немного даже обидно: три дня к нему дорогу чистили, а как закончили — всё таять стало. С другой стороны, меньше каши на проезжей части и быстрее дорожное полотно освободилось от снега, а на первой неделе марта так даже и просохло.

Подвалы там, можно сказать, рекордные, запасы соли тоже завезли ещё с осени, осталось только сменить куковавших в снежном плену дежурных, следивших за состоянием купола, да проинспектировать состояние бочек. Ну, и рыболовный инвентарь тоже перебрать и подготовить — всей толпой за двое суток управились артельщики. И ведь знают же, что раньше десятого числа ход рыбы не начнётся, а всё равно — третьего уже всё было готово и народ сидел в ожидании путины.

Опасное дело — такое вот ожидание долгое, когда все нервничают, а делать нечего. Тут тебе и пьянки возможны, и драки на ровном месте и всё. что хочешь. Но, к счастью, до крайностей не дошло, хоть пару носов и «поправили» в части изменения формы вручную. Потом не до глупостей стало: рабочий день шестнадцать часов, причём тяжёлой, выматывающей работы, которую ограничивали даже не силы и желание работников, а световой день — и то, выловленную в сгущающихся сумерках рыбу «доили» уже при свете фонарей, и заканчивали обработку икры в остроге — тоже после заката. А на рассвете — уже у воды в сапогах, плащах и с сачками. И ведь сами себе такой режим дня установили, никто никого ни к чему не принуждает, кроме желания заработать. И вообще уже не обращая внимания на доносящуюся с попутным ветром канонаду с полигона — Отдельная гвардейская батарея заканчивала боевое слаживание.

Из запланированной программы боевой учёбы осталось провести марш-бросок всем составом под Бобруйск со стрельбами там, у мортирщиков, и возврат обратно, в военный городок, в котором осталось достроить три последних здания и благоустроить территорию: почистить дороги, положить дорожки, разбить клумбы и засеять газоны. Другими словами — причесаться и накраситься, как это назвала приехавшая посмотреть на стройку Маша. А там и к Государю ехать с отчётом.

Насчёт поездок. Не стоит думать, что Ульяна взяла и вот так вот вдруг сорвалась в Викентьевку. Нет, они с Машей всю осень, зиму и весну обсуждали будущее дело, затеянное второй женой. Не то гостиница, не то санаторий, не то дачный посёлок с довесками, плюс лодочная станция и всё остальное. И не только обсуждали, но и проектировали что-то периодически прибегая ко мне показывать промежуточные результаты. А потом ещё иногда обижались за мои якобы каверзные вопросы, хотя на самом деле я и не думал придираться или что-то выдумывать. Сами посудите. Приносят мне очередной красиво разрисованный план местности. Смотрю я на него минуты три и спрашиваю:

— А скажите мне, лапушки. Как люди должны попадать вот из этого здания вот в это? А я так понимаю, бегать будут часто.

— Ну, вот же! По аллее, мимо шпалер с вьющимися розами, очень красиво, потом вот так к беседке, оттуда к фонтанчику, а от него вот сюда, к крылечку.

— Угу. По прямой здесь… метров восемьдесят, навскидку. А по вашему маршруту… Погодите, дайте циркулем промеряю… Больше двухсот, лень точно вымерять. И давайте повороты посчитаем. Сколько?

— Двенадцать… И что? Люди отдыхать приехали, гулять. Подумаешь, сто метров лишний пройти!

— Не сто, а почти сто пятьдесят. Или, другими словами, почти втрое дальше, чем по прямой. И ходить здесь будут не только и не столько отдыхающие, сколько работники, которым придётся пробежаться за день не раз и не два. И даже, пожалуй, не десять.

— И что? Юра, я не понимаю твоих намёков!

— Никаких намёков! Прямо говорю: ходить будут по прямой, примерно вот так вот. Все, если управляющий не видит. И сам управляющий, если без свидетелей.

— Если всё напрямую соединять — получится жуткая путаница, и скучно, и страшно.

— Не надо всё напрямую, продумать надо. И, кстати, желательно так, чтобы горничные с грязным бельём не передвигались по тем же аллеям, что и гуляющая публика. Так-то оно ничего страшного, но мало ли, попадётся кто-то особо чувствительный среди публики…

Недовольные, уходили переделывать. И всё равно — то площадку для мусорных баков забывали, то сарайчик для инструментов садовника… В итоге всё же решили нанять профессионалов, и не только для проектирования зданий, но и для привязки их к ландшафту. Да и для планирования этого самого ландшафта — тоже, и для создания плана участка.