Чтение онлайн

– Просто у тебя лучшая квалификация, - стараясь сохранить безразличие, ответил Женя. Видимо, получилось не очень, потому что Рита усмехнулась своим мыслям как-то особенно многозначительно.

– А может быть, просто хотел провести со мной время?
– Рита бросила бычок в урну.
– Мы вообще пойдём в хостел или нет?

Она потёрла руки, явно давая понять, что замёрзла. Женя намёк понял и, подойдя к Рите, взял в ладони её маленькие пальцы, показавшиеся ему холодными, как ледышки. Рита едва заметно вздрогнула и тихо выдохнула. Нахохлившись словно птичка, она искательно посмотрела на него.

– Не буду целовать тебя на морозе, Громова, и не проси, - усмехнулся Женя, а Рита в ответ как будто надулась. Так тебе и надо.
– Сначала зайдём в магазин, а потом пойдём в хостел - и туда, и туда идти два шага.
– Он отпустил руки Риты, надел перчатки и направился в сторону супермаркета на другой стороне улицы.
– Не отставай, а то ветром сдует!

– Чтоб тебя черти взяли!

– Ты и так со мной.

Кажется, то же самое она сказала ему двадцать лет назад, подумал Женя. Вся история давнего лета непостижимым образом повторялась сейчас, и он очень надеялся, что в этот раз ему не сломают нос. Впрочем, тогда он был сам виноват.

В магазине Женя не скупился и сорил деньгами: продукты, да и всё остальное, стоили на Севере бессовестно дорого, но сейчас он чувствовал, что богат, как Крез, и не только материально.

– Женя, ты что, олигарх?
– Маргарита почти восторженно смотрела, как Женя расплачивается с кассиршей пятитысячными купюрами.
– Здесь же всё безумно дорого: ведро картошки полторы тысячи стоит!

– Я - учёный с мировым именем, мне можно, - пафосно откликнулся Женя, забирая у девушки сдачу.

И снова слова всколыхнули воспоминания, только тогда Маргарита говорила о том, что ей, с её-то именем, можно пить чистый спирт по завету кота Бегемота. Они словно поменялись ролями или же играли тот же самый спектакль, но в новых декорациях.

«Ремейк жизни, - продумал Женя, забирая два увесистых пакета и придерживая Маргарите дверь. Она выглядела потерянной, но улыбалась глупо и довольно: внимание и жесты брачного танца райских птиц производили впечатление. Женя чувствовал себя не Гамаюном, а голубем, который надувается и воркует дурным голосом.

Кажется, Маргарита даже не задумывалась о том, что им предстоит жить в одном номере. Женя взял все переговоры с принимающей стороной на себя, избавив Маргариту от лишней нервотрёпки: он отлично помнил, как подрагивали её маленькие белые руки.

«Довели до тремора за столько лет, гады», - подумал Женя. Больше всего на свете ему сейчас хотелось, чтобы его Маргарите было хорошо. Он подошёл со спины к застывшей, буквально пропитавшейся смесью снега и тепла Рите и, приобняв её за плечи, зарылся лицом в пушистый воротник. Снежинки таяли от его дыхания.

– Позволь мне, - он так давно не ухаживал ни за кем вот так.

Стараясь быть как можно более нежным, он провёл ладонями по укрытым шубой плечам Маргариты к её полной груди и расстегнул металлические застёжки. С тихим шуршанием и потрескиванием на ворсинках искорок электричества, шуба соскользнула с Маргариты, нагнувшейся, чтобы расшнуровать ботинки. Женя аккуратно повесил тяжёлую шубу на «плечики» в шкаф-купе и молча проследовал за Маргаритой в комнату. Её тихий вздох и румяные от мороза щёки поведали ему о том, что сюрприз удался.

– За встречу, - произнёс Женя, беря со столика наполненный тёмно-красным, почти чёрным вином бокал.
– И за твой институт, который любезно согласился отпустить тебя со мной.
– Он почти не кривил душой: Институт и правда мог заартачиться.

– Ты же злодей с мировым именем, - поддела его Маргарита, делая глоток вина.
– Ругаться катаешься на другой конец света.

Женя довольно ухмыльнулся. Как-то раз он и правда почти выследил оппонента, полившего грязью его монографию, и, найдя того в списках докладчиков на одной из зарубежных конференций, вылетел туда первым же рейсом. Морду он не бил, давил исключительно интеллектом, но зарвавшемуся коллеге этого хватило. Женя любил иногда рассказывать эту историю в красках, но решил, что сейчас не тот случай. Он не хотел говорить о плохом, только о хорошем, а лучше вообще не говорить.

Вино оказалось вкусным, чуть суховатым и вяжущим, расслабляло и согревало. Они говорили о чём-то неважном, и в какой-то момент Маргарита усмехнулась своим мыслям и хотела сделать ещё глоток вина. Этого секундного отвлечения хватило Жене, чтобы оказаться рядом, совсем близко, так, чтобы услышать короткий вздох, вырвавшийся из её груди. Видимо, она ждала этого так же долго, как и он сам. Целых двадцать два года.

Он нежно провёл кончиками пальцев по её лицу, проследив тонкие морщинки на шее, стрелки «гусиных лапок» вокруг глаз, легко поцеловал росчерки в уголках губ.

– А ведь воевали мы тогда с тобой, как подростки в трудный период.
– Яркие карие глаза Риты смотрели прямо в сердце. Женя чувствовал себя зелёным юнцом, которого красивая одноклассница обещает ждать из армии.

– Ума-то не было, - улыбнулась Рита, проводя ладонью по плечу Жени. Её прикосновения возбуждали, но он старался держаться. Ещё не время.
– Понятное дело я - я свой пропивала как могла, но где был твой интеллект кандидата наук?
– Она провела пальцем по изгибам его ушной раковины, чуть сжав прохладную мочку. Женя едва сдержал стон: уши у него всегда были чувствительными.
– Почему ты приехал тогда ко мне? Разве ты не должен быть счастливо женат?

– Я был женат, - сухо ответил Женя, не глядя на Риту, но продолжая перебирать пальцами рыжие завитки её отрастающих волос. Ему не очень хотелось об этом говорить. Недолгий брак с коллегой не оставил после себя ничего кроме пустоты и странных угрызений совести. Как будто он изменил кому-то, но не мог понять, кому именно.
– Мне не понравилось. Как-то я назвал жену твоим именем. Просто вырвалось. Она обиделась и ушла. Насовсем. Это даже хорошо. Детей у нас не было, да и брак оказался так себе, - он решительно тряхнул головой, отгоняя неприятные мысли.
– А ты была замужем?
– соображал он сложно, когда пальцы Риты - такие нежные и чувственные, с уже сошедшими летними трудовыми мозолями, зарывались в волосы, проходились по коже.

– Нет, - улыбнулась Рита.
– Да и серьёзных отношений тоже. Почти. Был один леший, но сбежал в егеря.

– Допелась птица Сирин, - усмехнулся Женя.
– И сколько же мужчин у тебя было после меня?
– его это волновало не слишком: он знал, что в конце останется только один. И это будет он - Евгений Лащенко. Ведь он тоже не был праведником: жил и думал, что приморское лето в золотой зелени выгоревших трав на бескрайних лугах и тепло речного песка никогда не вернутся. Хорошо, что он ошибался.