Чтение онлайн

— Мам, — тихо сказала я.

— Что?

— У тебя лицо свахи.

— У меня лицо хозяйки дома.

Юто тихо кашлянул в кулак. Кажется, чтобы скрыть смех. После ужина, когда родители перешли к чаю и сладостям, мама вдруг протянула мне пустую тарелку.

— Акико, помоги Юто отнести это на кухню.

— Он знает, где кухня?

— Вот и покажешь.

Кухня находилась в трёх метрах, Юто послушно взял чашки и пошёл за мной. Мы оказались у раковины слишком близко, чтобы делать вид, что всё нормально.

— Прости, — сказала я шёпотом. — Они иногда… объединяются.

— Я заметил.

— Это не значит, что мы должны поддаваться.

— Конечно нет.

Я посмотрела на него с подозрением.

— Почему ты улыбаешься?

Он поставил чашки в раковину и чуть наклонился ко мне.

— Просто вспомнил. В детстве ты тоже говорила, что не поддашься. А потом забирала мою конфету.

— Это были сложные переговоры.

— Угу. И я, кажется, всё ещё жду компенсацию.

Из гостиной донёсся голос моей мамы:

— Акико, проводи Юто до лифта, когда они будут уходить!

Я повернулась к нему.

— Он живёт в этом же доме.

Юто улыбнулся.

— Но лифт, видимо, опасное место.

И самое ужасное — я снова рассмеялась.

Япония, 1865 год

Так началась третья жизнь. Она родилась уже в другое время.

Мир стал беспокойным. Мужчины чаще говорили о границах. На рынках шептались о солдатах, о чужой земле за морем, которую одни называли возможностью, а другие — бедой. В домах стали громче спорить и тише молиться. Даже сакура цвела как будто осторожнее, будто не хотела осыпаться на дороги, по которым скоро пройдут сапоги.

В этой жизни её снова звали Акико. И когда она впервые заплакала в руках повитухи, далеко от той деревни, где умерла прежде, мидзучи услышал. Капля на её душе отозвалась очень тихо. Но для него этого было достаточно.

Мидзучи ещё не знал, какой станет её третья жизнь. Он знал только одно. Акико вернулась и все так же любила стоять под этим деревом. Сначала просто ловила лепестки, потом начала говорить с ними.

— Вы падаете, потому что устали? — спрашивала она однажды, подняв лицо к ветвям.

Лепестки кружились медленно. Один опустился ей на ладонь, на мгновение задержался. И только потом упал. В ветвях тихо засмеялись кодама.

— Она снова говорит с деревом, — прошептал один.

— Она всегда говорит, — ответил другой.

— И ты всё ещё здесь, — третий голос был обращён не к ней.

Мидзучи не ответил. Он не любил разговоров с духами, которые уже знали больше, чем он сам.

Летом она часто уходила к старому фонтану у храма. Вода там была неглубокой, прозрачной, и люди приходили туда за прохладой. Дети смеялись, брызгались, кто-то бросал монеты и загадывал желания.

Акико сидела на краю фонтана, опуская пальцы в воду. И каждый раз чуть хмурилась. Будто чувствовала, что это не совсем то. Что где-то есть другая вода — глубже, тише, почти живая.

Она задержала руку подольше. Вода сомкнулась вокруг её пальцев, холодная и чужая.

— Ты ищешь не этот источник, — раздался голос позади.

Акико вздрогнула и обернулась. Рядом стояла девушка. Длинные тёмные волосы лежали слишком ровно, будто их не касался ни ветер, ни время. Лицо было красивым, а улыбка… улыбка задержалась на мгновение дольше, чем нужно. Акико почувствовала лёгкий холод под кожей.

— Вы меня напугали, — сказала она, стараясь говорить спокойно.

— Правда? — девушка чуть склонила голову. — Люди обычно боятся того, что не видят. А ты смотришь слишком внимательно. Акико отвела взгляд к воде.

— Я просто… люблю сидеть здесь.

— Любишь воду? — мягко уточнила незнакомка.

— Да.

Девушка тихо усмехнулась.

— Нет. Тебе нравится, когда на тебя смотрят. — Акико нахмурилась.

— Здесь никого нет.

На секунду стало очень тихо, даже звук воды будто ушёл глубже.

— Ты так думаешь, — ответила девушка почти шёпотом.

Акико снова посмотрела на неё. И вдруг поймала странное ощущение — как будто она уже видела этот взгляд, слишком внимательный и слишком знающий.

— Мы знакомы? — спросила она.

Улыбка девушки стала мягче, но в глазах мелькнуло что-то острое, почти насмешливое.

— Нет, — ответила она.

Акико сжала пальцы в воде. Лёгкая рябь прошла по поверхности. Девушка проследила за этим движением и на мгновение подняла взгляд — не на Акико, а куда-то ниже, туда, где под прозрачной водой скрывалась тень.

Её улыбка изменилась, почти незаметно.

— Осторожнее с желаниями, маленькая, — сказала она мягко. — Иногда они исполняются слишком точно.

Она ушла, не оборачиваясь. Акико смотрела ей вслед, пока та не исчезла за деревьями. Потом снова опустила руку в воду. И на этот раз ей показалось, что кто-то ответил.

***

Осенью в деревню пришли слухи о войне. Сначала тихие, почти несерьёзные. Потом мужчины начали уходить. Женщины стали говорить шёпотом. Даже воздух изменился — стал тяжелее, как перед дождём, который всё не начинается.

Акико уже не была ребёнком. Она помогала по дому, носила воду, иногда задерживалась у ворот, глядя на дорогу, по которой уходили люди в форме.

Однажды она споткнулась на той самой дороге. Не сильно, но достаточно, чтобы упасть на колени. Камень был сухой. Слишком сухой, чтобы быть скользким, но она всё равно упала.

На мгновение мир замер. И чья-то рука — холодная, невидимая — коснулась её запястья, удерживая от более сильного удара. Акико поднялась, оглянулась. Никого. Только ветер, и где-то далеко — звук шагов.

В ту же ночь у реки появился тэнгу. Сначала ветер прошёлся по воде, поднял тонкую рябь, задел ветви ивы, будто предупреждая. И только потом на плоском камне у середины течения проступила фигура. Высокая и неподвижная она возвышалась на фоне тёмной воды.

Лицо его было резким, как высеченное из камня, а в глазах отражалось не небо — скорее сама его глубина, холодная и бесконечная. Он стоял, не двигаясь, и смотрел вперёд, будто знал, что его уже услышали.

— Ты слишком далеко от своего русла, — произнёс он.