Чтение онлайн

Дверь она не закрыла до конца, оставила узкую щель и полоску света. Как будто этого было достаточно, чтобы удержать ночь снаружи.

Я лежала, слушая, как она двигается там — медленно, осторожно, ставит чайник, поправляет угли, тихо кашляет в рукав. А под полом в этот момент прошла вода, почти неслышно, будто ступила на цыпочки, почти виновато.

Весной пришла весть, что Эдо сдан.

Взрослые говорили об этом тихо, осторожно, будто боялись, что сами слова могут что-то разрушить. Одни вздыхали с облегчением, другие бледнели так, словно услышали не новость, а приговор.

Отец сказал только:

— Север ещё стоит.

И после этого в доме стало по-настоящему тихо. Меч у стены больше не казался частью привычного порядка — он стал ожиданием.

Токио 2020 год

Утром мама отправила меня в Life за тофу, зелёным луком и “чем-нибудь к чаю”. Последнее означало, что дома закончились сладости, но признать это вслух было ниже её достоинства.

Возле супермаркета пахло мокрым асфальтом, жареными тайяки из маленькой лавки у входа и мандаринами, аккуратно сложенными в пластиковые корзины. Из динамиков над дверью играла бодрая мелодия, будто весь район договорился притворяться, что жизнь прекрасна.

Я уже потянулась за корзиной, когда увидела их у автомата с напитками.

Маю была в светлом тренче. Он — рядом, с пакетом в руке. Моим пакетом он за два года не интересовался ни разу, но, видимо, после расставания мужчины внезапно открывают в себе талант носильщика.

Я решила уйти. Спокойно, достойно, без лишней драмы. Именно поэтому через три секунды сидела в декоративном фонтане перед входом.

Вода была ледяной. Юбка прилипла к ногам. Чья-то школьница ахнула так громко, будто я не упала, а превратилась в городскую легенду.

Я подняла голову. Маю смотрела на меня. Он тоже. Прекрасно.

Если уж падать, то обязательно перед людьми, которым ты меньше всего хотела демонстрировать свои отношения с гравитацией.

— Акико, ты в порядке? — спросил он.

Вот это было особенно обидно. Жалость в его голосе звучала так аккуратно, будто её тоже выбрали родители.

— Абсолютно, — сказала я, сидя по пояс в воде. — Просто проверяю, чистят ли фонтаны по расписанию.

Я попыталась подняться, но каблук скользнул, и я снова плюхнулась обратно. На этот раз с большим размахом. Ребёнок рядом восхищённо спросил:

— Мама, она русалка?

Нет, малыш. Русалки хотя бы падают красиво. И тут передо мной появилась рука, не его. Юто стоял рядом с фонтаном, без зонта, с влажными волосами и таким выражением лица, будто мир опять поставил меня в странную ситуацию, а он почему-то оказался назначен ответственным взрослым.

— Дай руку, — сказал он.

— Я справлюсь.

— Ты уже справилась. Дважды.

Я подняла на него взгляд. Он не смеялся и не жалел. Даже не делал вид, что ситуация нормальная, просто ждал.

И почему-то именно это меня добило. Я вложила ладонь в его руку, и Юто осторожно помог мне выбраться. Его пальцы были тёплыми, крепкими, уверенными. Он придержал меня за локоть, а потом, не спрашивая, снял своё худи.

— Юто, не надо.

— Надо.

Он накинул худи мне на плечи, закрывая мокрую блузку и прилипшую ткань. Всё получилось так быстро и естественно, будто он заранее знал, где именно мне станет стыдно.

Худи пахло дождём, кофе и чем-то чистым. Сам Юто остался в тонкой белой футболке и сразу поёжился от ветра.

— Ты замёрзнешь, — сказала я.

— Уже.

— Тогда забери обратно.

— Нет.

— Это не переговоры?

— Это решение комиссии.

Я хотела возразить, но зубы предательски стукнули друг о друга. Юто заметил, разумеется.

— Я вызову такси, — сказал бывший, делая шаг к нам.

Юто повернулся к нему только наполовину.

— Не нужно. Я провожу её.

В его голосе не было ни грубости, ни вызова. Только спокойная точка, после которой спорить становилось как-то глупо.

Маю тихо произнесла:

— Акико, мы не хотели…

Я плотнее запахнула худи.

— Знаешь, Маю, я тоже не хотела падать в фонтан. Но у всех нас сегодня сложные отношения с последствиями.

Юто опустил взгляд. Кажется, чтобы скрыть улыбку.

Мы ушли без красивой сцены. Я шла рядом с ним по мокрой улице, шлёпая туфлями, пока с края юбки капала вода. Прохожие деликатно отводили глаза. В Токио вообще умеют не замечать чужой позор, если он не задерживает движение.

— Ты случайно оказался рядом? — спросила я, когда супермаркет остался позади.

— Брал кофе в 7-Eleven.

— И решил заодно спасать женщин из фонтанов?

— План был купить кофе. День внёс правки.

Я покосилась на него, он всё-таки улыбался.

— Не смей.

— Что?

— Запоминать это.

— Поздно.

— Юто.

— Минимум на пятнадцать лет.

Я хотела толкнуть его плечом, но он стоял без худи и дрожал, поэтому ограничилась сердитым взглядом.

— Спасибо, — сказала я тише.

— За худи?

— За то, что не смеялся.

#сакуравеголадонях #никилетта #азиатскаяромантика #айдзу #войнабосин #эпохаэдо #эпохамэйдзи #сёгунаттокугава #стараяяпония #историяяпонии #самурайскийдом

Глава 7. План был купить кофе. День внёс правки.

Токио 2020 год

Он посмотрел на меня спокойно, почти бережно.

— Я не смеюсь, когда тебе больно.

От этих слов стало странно тихо. Не на улице — там шумели машины, пищал светофор, дождь падал с проводов крупными каплями. Тихо стало внутри.

Юто осторожно убрал мокрую прядь с моего лица. Его пальцы едва коснулись виска, но у меня почему-то перехватило дыхание.

— Ты не обязана прятаться от них, — сказал он.

Я хотела ответить, что и не пряталась. Но мокрая юбка и фонтан за спиной были слишком убедительными свидетелями против меня.

— Знаю, — сказала я.

— Пока нет, — мягко ответил он. — Но вспомнишь.

— Что именно?

Он чуть улыбнулся.

— Что твоя боль тоже важна.

Я замолчала. Самое опасное в Юто было не то, что он стал красивым. И даже не то, что он появлялся слишком вовремя. Самое опасное было в том, что рядом с ним мне не хотелось объяснять, почему я разваливаюсь. Он видел — и просто становился ближе.