Сатурналии
Шрифт:
В комнате находилась коллекция произведений искусства, которые мужчины держат в личных салонах, заперев дверь, «чтобы не возбуждать рабов». Это делало тайные сеансы порнографии для них более захватывающими.
В этой части дома дыма было меньше. Когда мы с отвращением отвернулись от коллекции произведений искусства, мы увидели молодого человека, который открыл дверь дальше по коридору и выглянул, чтобы выяснить, в чём дело. Это был Камилл Юстин.
В тот же миг, согласно правилам дежурства бдительности, его грубо схватили, избили до полубессознательного состояния, когда он запротестовал, затем деловито передавали из рук в руки до выхода из здания, где...
При обстоятельствах, которые впоследствии стали неясными, он исчез. Среди множества слухов, циркулировавших позже о пожаре в доме главного разведчика, я слышал, что, когда шестая когорта пришла упаковать циновки эспарто для возвращения в патруль, они обнаружили, что кто-то украл тележку с циновками. Говорили, несомненно, с лукавством, что ближе к концу инцидента Анакрит явился и был возмущён, получив от человека, одетого как пятифутовая морковка, отчёт о повреждениях, нанесённых его дому. Шестая когорта с негодованием отрицала, что знает об этом овоще.
Анакрит так разозлился, что приказал арестовать пряник, но тот быстро скрылся, когда все были заняты борьбой с подозрительной группой пожилых людей, предположительно немецкой национальности, которые попытались ворваться в дом шпиона, хотя тот стоял прямо у входа. Трибун Шестого полка (офицер, привлеченный к месту происшествия срочным донесением об апоплексическом ударе у высокопоставленного лица) успокоил обстановку и представил нападение немцев как глупую выходку чрезмерно восторженных гуляк. Он приказал поместить усатых рейнландских реликвий в камеру, пока они не протрезвеют.
К сожалению, когда на следующее утро Анакрит отправился допрашивать их, кто-то неправильно понял приказ трибуна и отпустил их без предъявления обвинений на попечение молодых родственников, которые как раз случайно появились и предложили уберечь стариков от дальнейших неприятностей.
Печально, конечно, все согласились. Древние граждане с незапятнанной репутацией имперских служений подвели себя, выпив лишнюю бутылку… Когда Анакрит попытался их найти, выяснилось, что все они уехали домой в Германию на зимние каникулы.
И где был его пленник? Понятия не имею, о ком вы говорите, — настаивала Шестая когорта. Мы вернули всех найденных рабов и убедились, что…
Получил квитанцию. В безопасности. В безопасности и спрятан.
XXXV
Жалкий мозг Анакрита, должно быть, бурлит, как водяное колесо после грозы. Его первый прыжок в ночь пожара был очевиден: ему не потребовалось много времени, чтобы сообразить, что любая афера с участием вигилов должна быть связана со мной и моим другом Петронием. Быстрее, чем мы ожидали, он выследил партию Четвертой когорты, которая к тому времени была буйной. Марк Рубелла каким-то образом оставался достаточно трезвым, чтобы обуздать свои враждебные инстинкты, когда появился Анакрит, поддерживаемый несколькими преторианскими гвардейцами. В конце концов, известным стремлением Рубеллы было самому присоединиться к гвардии. Хотя теперь он не мог говорить, Рубелла серьезно махнул им, чтобы они обыскали место, как они могут. Это будет нелегко. Многие из Четвертой когорты лежали на земле, отдыхая; некоторые стояли прямо, но шлепались во все стороны, как сорняки на солнце, другие стояли прямо в своих сапогах и предлагали сражаться со своей собственной тенью. Преторианцы были впечатлены этими дикими сценами; Вскоре они забыли о своих заказах и присоединились к общему веселью. Я подмигнул Джунии, чтобы она дала им всё, что они пожелают.
«Что угодно, только не моё тело!» — хихикнула она. Я содрогнулся от этой фантастической мысли.
Анакрит бродил один, разглядывая лица. Среди пьяных это не лучшая практика. Несколько бдительных пытались прикончить его, разъярённые его поведением. Все, кого он спрашивал, клялись, что мы с Петронием были там всю ночь. Вскоре он перестал спрашивать; он был не глуп.
Атмосфера испортилась, к немалому удивлению моего зятя Гая Бебия, который никогда не отличался здравомыслием и который явился с трёхлетним сыном, намереваясь переждать, поедая бесплатные пироги, пока Юнии не понадобится сопровождение домой. У неё были другие планы, поскольку её мыслительный процесс всё ещё работал. Хотя Юния всегда утверждала, что не пьёт, она достигла счастливой точки, когда не видела причин покидать вечеринку (ситуация, которую Гай, возможно, предвидел, если знал её лучше, чем я думал). Я хотел, чтобы она ушла. Она становилась более агрессивной, чем любой из одурманенных мужчин вокруг неё, и это приняло форму выкриков в адрес Анакрита и нашей матери, которые Шпион счёл бы клеветой. Ма тоже была бы не в восторге. Она была главной. Я подумал, можно ли убийство твоей сорокалетней дочери всё ещё считать детоубийством.
Тем временем от гирлянд загорелись зелёные ветки на крыше. Маленький Марк Бебий, не слышавший шума и, следовательно, испугавшийся меньше, чем мог бы, сидел, оглядываясь на это волшебное зрелище, и первым поднял тревогу, радостно указывая отцу на пламя, пылающее на сухих сосновых ветках.
«Я говорю!» — громко воскликнул Гай. Ответ вигилов был ещё глупее, чем их собственные слова.
Приказы по пожаротушению. Большинство из тех, кто заметил это, придерживались традиционного взгляда государственных служб, согласно которому любое действие — это ответственность кого-то другого.
Некоторые подняли бокалы с вином и закричали. «Маленький ребёнок в опасности!» — закричала Джуния, шатаясь на ногах. Это вызвало лишь хохот: «Сколько бдительных нужно, чтобы потушить пожар?» На что последовал стандартный ответ: четыреста девяносто девять, чтобы отдать приказ, и один, чтобы помочиться на пламя. Затем искра упала на Рубеллу, и он наконец вмешался. Он собрал группу, чтобы вытащить горящие ветки на улицу, где они будут сжигать только дома, а не склад, который был так дорого арендован на деньги из развлекательной кассы.
Когда люди выбежали посмотреть на костёр, пространство освободилось, и Анакрит наткнулся на Петрония и меня. Он протиснулся в своей дорогой тунике сквозь туго сцепившуюся группу, среди которой был и человек в костюме репы, которого друзья прижимали к земле и вливали ему вино из кубков (через пучок листьев), словно это был какой-то опасный вызов.
Едва понимая, что они задумали, разъяренный Шпион оттолкнул их локтем в сторону.
«Я ищу вас двоих!» Он не смог нас переубедить. Мы были слишком пьяны, сидели на помосте, обнявшись, распевая бессмысленные гимны, пока официант Аполлоний безнадежно умолял нас пойти домой.
Анакрита чуть не сбил с ног человек, переодетый репой. Этот чудак толкал шпиона сзади, пока его товарищи тщетно пытались удержать его. Его костюм был сшит на каркасе из тяжёлых деревянных обручей. Шпион каждый раз набирал синяки, когда его били ремнём. Мы видели, что Анакрит готов был возмутиться. «Мы, в Четвёртой когорте, знаем, как устроить репке развлечение!» — пробурчал Петро, заразительно отрыгнув; он разразился хихиканием. Благополучно отвлекшись, шпион повернулся, теперь уже разъярённый на нас. Я поднял руку, словно собираясь сделать заявление, забыл, что собирался, затем лёг и притворился, что потерял сознание.
Анакрит издал сдавленный хрип. К счастью, друзья уже утащили боевую репу. Сделав всё возможное, чтобы собрать преторианцев, с которыми он пришёл, Анакрит порицающе удалился. Очнувшись, мы холодным взглядом смотрели ему вслед. Теперь мы знали, что там, где большинство людей проводят вечера с миской орехов, грея ноги о собаку или, по крайней мере, о жену, он в одиночестве отправился в тайную комнату и злорадствовал перед статуей обнажённого гермафродита, выставляющего напоказ свои прелести, словно заворожённого собственным набором смешанных органов. Этот сбивающий с толку бисексуал в своём личном кабинете был окружён полками с вазами; на них были изображены сцены группового секса – толчки любовников, сложенных по три и по четыре, словно блюдца, в то время как зловещие прохожие с вожделением наблюдали за этими ужимками через полуоткрытые двери.