Чтение онлайн

– Слушаю вас, Вадим Вадимыч!

– Досье на Клариссу Гузеевну! В трапезную!

Михалка-стольник положил Путтипуту на тарелку тушёной капусты от свиных ножек, а самих ножек не положил, ибо пост.

Пока третья невеста демонстрировала, в качестве сюрприза, еврейскую пляску под очень странную музыку, Путтипут представил, какой бы сюрприз он показал Клариссе Гузеевне, окажись он на её шоу. Он бы, в сопровождении ансамбля "Казачья нагайка", спел бы да сплясал "Ответ Старика Кобаева народной молве":

А-без мяня мяня жанили,

А я ж на мельнице молол.

А-приезжаю-да я с мукой,

А-паздравлят мяня с жаной, о-Ой!

Не успел он запеть второй куплет, как Кларисса Гузеевна спросила телевизионного жениха:

– Ну, Антон, как вам третья невеста? Выбор свой сделали? К которой из трёх пойдёте?

Жених неопределённо пожал плечами и, зажмурясь, признался:

– Мне нравится ваш новый астролог...

Кларисса Гузеевна возмутилась:

– Ну, знаете, Антон! Вы герой-геморрой!

А Мимоза Сябитовна обобщила:

– Да все мужики, аани, как саабаки Паавлова - им кой-чё покажи, сраазу слюни текут.

Жених Антон несогласно замотал головой:

– Все разные...

– Ой, вот тока ни наада!
– заспорила Мимоза Сябитовна.
– Все мужики адинааковые!

– Как, одинаковые?!
– усмехнулась Кларисса Гузеевна.
– У одних орешки, у других изюминки! Где ж, одинаковые?!

– В галааве адинааковые!
– уточнила сваха.

– Не болтай глупости, Мимоза!
– решительно возразила Кларисса Гузеевна.
– Ты прочла за свою жизнь две книжки - "Три поросёнка", а какая вторая была - не помнишь. И что, все, штоль, по-твоему, прочли по две книжки?!

– Ну, я, как аграаниченная личность, не буду маарали читать. Книжек можно и мильён праачесть, толька мнагазнание ума не прибаавляет! И денег тооже! Все адинааковые - я имею ввиду, ат природы!

– Думаешь, раз ты писю княпаешь, значит, все писи княпают?!

– А чё эт, я княпаю-та?! Может, сама ты княпаешь!

– А мне не надо: у меня, Мимозочка, муж есть! А ты сама признавалась, что привыкла "по-стариковски чё-то быстро там - сама-сама".

– Да-а, эт, меж прочим, заакон природы! А ты, Кларисс, злаая!

– Я?! Да. Мужа те надо, Мимоза, - примирительно пожелала коллеге Кларисса Гузеевна.
– Да поскорее!

И неожиданно призналась:

– Я тоже с вишенкой промеж ягодиц живу...

Путтипут, cогнув брови в дуги, изумился:

– Ни фига себе! Занимательная передача!

В дверь трапезной постучались, и торопливо вошёл запыхавшийся генерал Наскрёбышев с планшетом в руках.

– По вашему приказанию, Вадим Вадимыч... Досье на Клариссу Гузеевну. Тут видео с её чистосердечным признанием и раскаянием.

– Как?!
– удивился Путтипут.
– УЖЕ?! Явка с повинной?!

На видео Кларисса Гузеевна, и правда, каялась:

– Когда нам было по двадцать, мы просто не знали, что можно было найти себе сорокалетних, и жить в шоколаде...

Путтипут спросил у генерала для уточнения:

– Это вы в церкви, сквозь дырочку в стене, писали?

– Никак нет! Принародно сама по телеку каялась.

– ...Я просто дура была, - продолжала Кларисса Гузеевна.
– Если бы мне снова было двадцать лет... ну я бы точно с умом давала.

Путтипут жестом велел выключить. Он был разочарован. Указав пальцем на Мимозу Сябитовну в зомбоящике, он спросил:

– А на эту... сваху с кикою - есть досье?

Генерал замотал головой и замахал руками:

– Фууу! КГБ её проверяло. Капусту скирдует, а в предмете своём - сапожница без сапог. Всех, типа, сватает, а сама завсегда безмужняя.

– Обман трудящихся?!
– спросил Путтипут.

– Базар-вокзал-гай-гуй-Махачкала, Вадим Вадимыч. Мовэтон, короче.

Путтипут кивнул Наскрёбышеву, что означало "отбой", и генерал, крутнувшись на 180 градусов, ушагал из столовой.

Подняв руку, чтобы выключить зомбоящик, Путтипут внезапно обомлел - его поразила удивительная прелесть сиявшей благородством неизвестной ясноокой темновласой красавицы. Не понимая, что происходит с ним, он выронил пульт. Хотелось только орать "ЛЮБО!!!", или "ЛЕПО!!!", или что ещё там орут в ансамбле "Казачья нагайка",- так она была дивно пригожа, стройна, изящна и величава... Короче - просто божественна!

Путтипут не был знаком с девушкологией Нерельмана, зато имел свою бабогогику, делившую всех баб на пять партий: лицеисток, сисисток, пописток, душисток и борщисток-котлетисток. Лицеистки красуются мордашками, а те, кто любит их за это - лицеисты. Соответственно, так же обстояло и с партиями "сисек", "поп", "душевной красоты" и "борщей с котлетами". Прекрасная же Астрологиня из "Давай-ка, женимся" была вне партий, ибо была совершенна. Да и по её глазам читалось, что и с борщом, и с котлетами всё у неё на "пять с плюсом".

Пока красавица вещала что-то заумное про Марс, Сатурн и ещё про какую-то грёбаную Прозерпину в секстиле, Путтипут мысленно взвешивал ордена, достойные её ладных грудей. Потеряв самообладание, он вытянул оба указательных перста к плазме и захрипел:

– КТО ЭЭТО?!...

– Да вот, она, - пренебрежительно бросил Михалка стольничий, - новая астрологиня. Взяли её, пока Василиса в декрете...

"Богиня грецкая... Афродита!" Золотое сердце Путтипута заметалось между бриллиантовым мозжечком и алмазными яичками. И он воскликнул:

– И-и-их либедих!

И поправился:

– В смысле, Ih libe dih!

И, неожиданно для себя, запел:

Любовь нечаянно нагря-а-анет

Когда её совсем не ждё-о-ошь...

Он вскочил и запел с пританцовкой:

Танцуйте, мальчики,

Любите девочек, АТАС!

АТАС! АТАС!

А сердчишко тудыт-сюдыт, сюдыт-тудыт, металось-металось, да возьми, и выскочи промеж зубов. И-и-и шмяк на тарелку с недоеденной тушёной квашнёй, и-и-и прыг-скок, прыг-скок.

Михалка стольничий, увидав такое, не сразу смекнул, кто виноват, и главное, что делать: то ли Верховному по спине постучать, то ли тарелку поменять, то ли доктора Стржемббельса позвать - пристрелить Верховного, чтоб не мучился. Доктор Стржемббельс приобрёл среди придворных прозвище "гламурный мясник" своей сноровкой на охоте - выстрелом в упор, в сердце, добивать подраненных егерями львов, слонов, орлов и куропаток - тоже, чтоб не мучились.

Между тем, шоу уже заканчивалось, а удивительная красавица исчезла с экрана, не оставив ни телефона, ни адреса. Разумеется, Контора Глубокого Бурения вычислила бы её за минуту, её адрес и телефон - за полторы, а исчерпывающее досье собрала бы, край, минут за восемь. Однако сейчас не было ни двух минут, ни даже одной: пламенный мотор Путтипута не просто бился на тарелке, а прыгал по ней тёмно-бордовой жабой, соединённой аортой, синими венами и лиловатыми лёгочными артериями с прочими внутренностями, оставшимися в путтипутовом чреве. Виновато в случившемся было не столько его безрассудное сердце, сколько сам Путтипут, который от магических эманаций, излучаемых благолепной астрологиней, слишком широко разинул рот в оргазмическом экстазе, чтобы пообещать подданным: "Ещё покажет вам Старик Кобаев!"