Чтение онлайн

Пока старшая сестра затыкает Оракулу рот красным бильярдным шаром на широкой тесёмке, тот орёт:

– А ОЗЕРО ВНУТРИ ГОР АЧИПСЕ! АЧИПСЕ! АЧИПСЕ!

Бедолагу уволакивают в пыточную.

– Лимпопо, Лимпопо, Лимпопо...
– сочувственно кивает ему вслед Трёхфаллый.

Доктор Лектор, Старшая и Ада следуют за аллирогами, утащившими Оракула. А товарищ Нинель кричит:

– ДА ЗДГАВСТВУЕТ АППАГАТ НАСИЛИЯ! ДА ЗДГАВСТВУЕТ ПОЛИЦЕЙСКОЕ ГОСУДАГСТВО!

– Эй!
– набрасывается на Нинеля Курочка: - Ты, вообще, за коо-коо... за кого?!

– Да эт я для конспигации!

– А-а! Коо-когда поо-побег?

Я дёргаю оконную решётку. Она требует гораздо больше сил, чем осталось у меня и, наверное, всех моих вместе взятых накачанных бромом сокамерников по палате.

– Коо-кого возьмём в поо-подельники поо-побега?
– спрашивает Курочка.

– Может седобородого?

– Поо-погоняло "Папа Хэм", - напоминает Ряба.

– Папаша!
– подзываю я седобородого к окну.

Он кивает мне носом на стоящих под окнами во дворе аллирогов в белых балахонах, морщится и шепчет:

– Агенты ФБР. Они следят за мной.

Хэм отшатывается, плюхается носом в койку и бубнит в подушку:

– Повеситься! Застрелиться!..

Курочка принимается его успокаивать:

– Поо-погода просто пасмурная, вот и хочется поо-повеситься. Лучше поок-покамест поо-полежать, поо-почитать книжечку. Коо-короче поо-подождать. Коо-когда наступит хорошая поо-погода - вешаться и расхочется!

Хэм затыкает уши, и Курочка вынуждена констатировать:

– С таким-то далекоо-коо не убежишь, - и кивает на Трёхфаллого: - А может, Алихамушкоо-ко Бисекоо-ков?

– Тгёхфаллый?! Да из-за его особых пгимет аллигоги нас в пять секунд заметут.

Мрачное небо становится совсем предгрозовым - фиолетово-чёрным.

– Тучи над гогодом встали, - запевает снова любимую песенку товарищ Нинель. И в такт отбивает чечётку: - В воздухе пахнет ггозо-о-ой...

Вспышка молнии. Она пугает Товарища Нинеля так, что его воробьиные перья встают дыбом, а от жуткого раската грома он падает на пол и закатывается под койку.

– Может нам Ватсьяяну Малланагу пригласить?
– продолжаю я искать товарищей для побега.

Мы с Курочкой подходим к тихой мумии автора Камасутры.

– Поо-побежали!
– требует от мумии Ряба: - Айда с нами!

– Занят я созданьем "Триосутры", - отвечает мумия и, подобно Дандану, принимается записывать себе что-то пальцем на ладони. Потом закатывает глаза, ложится на койку поверх истёртого казённого одеяла и складывает сухие длани на костистой острой груди.

И тут поблизости оказывается новенький - пленный резидент.

– Этот поок-поок покрепче прочих будет!

– Господин резидент, я Бода, - представляюсь я.
– Гуманоид с астероида Эдэм в звёздной системе Амры. А вас как звать-величать?

– Yaaa Zigmund Freeeyd!
– громко и горделиво заявляет резидент.

– О-о-о!
– восхищённо восклицают сокамерники, и с интересом окружают нас.

А резидент делает мне непонятный знак левым глазом и, понижая голос, признаётся дальше:

– Ya Karlos Kastaneееda!

И повторяет свой непонятный тайный знак, но уже правым глазом.

– O-О-О!!
– ещё восторженнее восклицают сокамерники и обступают нас теснее.

– Ya Tomas Mooor!
– говорит резидент и скашивает оба глаза к носу, показывая мне, чтоб я ему не верил.

– У-у-у!
– разочарованно гудят сокамерники и разбредаются по табуреткам, где сидели, и койкам, где лежали.

– Ya Genri Miller!
– шепчет мне на ухо резидент и, опуская веки, даёт понять, что теперь я точно могу верить.

– А вы, - спрашиваю его, - резидент, какой страны?

– Eblandii!
– гордо отвечает Генри. И интересуется: - Do you speak eblandish?

– Yes, yes!
– с воодушевлением отвечает ему товарищ Нинель. И спрашивает: - And do you speak durdonish?

– No, my friend, - вздыхает резидент Миллер. - I speak just eblandish.

И похлопывает товарищ-Нинеля дружески по плечу:

– Tak-to, drug!

21. Совет госбезопасности

Совет Госбезопасности был органом серьёзным и хренью собачьей не занимался. Кроме постоянных членов - министров силового блока - на сегодняшнее расширенное заседание были приглашены: министр Хлеба, министр Зрелищ, министр Денег, министр Свободы, министр Патриотизма, министр Футбола, министр Быдлоздравия и министр Министерства По Проверке Других Министерств.

У входа в зал заседаний Совета Госбезопасности Путтипута встретили министр Двора Иванушко Дурачков, старший политтехнолог доктор Глеббельс и младший политтехнолог доктор Стржемббельс. Доктор Глеббельс вручил шефу тезисы его выступления, распечатанные в виде стопки карточек из плотной бумаги форматом в четверть стандартного листа. Путтипут поместил их во внутренний карман пиджака и поинтересовался:

– Все в сборе?

– Никак нет!
– по-военному рапортовал министра Двора: - Отсутствует министр Хлеба Милена Крынка.

Милена Парисовна Крынка была одной из нескольких высокопоставленных блондинок, возвышенных в последнее время до министерских постов в соответствии с линией дурдонского государства на декоративную либерализацию фасада.

– Что с министром Хлеба?
– спросил Путтипут.

Министр Двора развёл руками:

– Может, хлеба объелась? Або, переутомилась...

– Много работает, - усмехнулся Путтипут.

"Особенно задним умом!" - добавил он про себя.
– Да и передним не отстаёт. Знаю эту сороку и спереду, и сбоку. Читал на неё досье..."

Министр Двора поспешил подсластить огурец мёдом и протянул шефу папку из бордового бархата с большим золотым крестом в середине:

– Вот, Вадим Вадимыч, акт Священного Синода о награждении Милены Парисовны церковным орденом Преподобного угодника Фомы "За пользу от трудов праведных".

Путтипут сложил губы трубочкой, припоминая: "И я её недавно наградил орденом "За заслуги перед государством". Кругом орденоноска - грудей скоро не хватит..."

– Тут, Вадим Вадимыч, - министр Двора показал пальцем на папку с крестом, - тут, заодно, Синод прислал ходатайство запретить в школах сказку Пушкина "О попе и его работнике Балде".