Седьмая центурия. Часть первая
Шрифт:
– Спрятать!
– предлагает Фаллос Сапиенс.
– Вегно, товагищ!
– одобряет товарищ Нинель.
– А кууд-куда?
– В яйцо, обратно!
– выпаливает Фаллос Сапиенс.
– А яйцо обратно в Курочку!
– Давайте!
– хлопает в ладоши Нюша.
Дельфийский Оракул спрашивает, обращаясь ко всем нам:
– Что появилось раньше - курица, или яйцо?
– Ти справка бэз пэчать видиль?
– спрашивает его космический хачик.
– Ти яйцо бэз курица видиль?
– Поо-пожалуйста, коо-короче!
– призывает Курочка.
– Что нам поо-поможет?!
– КОНТРАМОЦИЯ!
– изрекает Оракул.
Все глядят на него, ничего не понимая, а Трёхфаллый его поправляет:
– Контрацепция!
– Prezervativ na vsyu tvoyu golovu!
– набычиваясь, говорит резидент Миллер, и отодвигет свои карандаши и рисунок.
– ЯЙЦЕТРЯСЕНИЕ НЕВРАСТЕНИЧЕСКОЕ!
– Поо-потом поо-попетушитесь!
– останавливает их Курочка.
Оракул продолжает:
– Возможность контрамоции - поворота Времени вспять - доказана математической физикой ещё в прошлом веке!
– ЧТО ДЕЛАТЬ?!!
– товарищ Нинель истеически лупит кулаками воздух.
– ЧТО ДЕЛАТЬ?!
– Кроме усилия воли - ничего, - отвечает Оракул.
– Каждый в отдельности, и все вместе, должны захотеть, чтобы Время остановилось, и повернуло вспять.
– Всем поо-понятно?
Мы согласно киваем, а Фаллос Сапиенс воодушевлённо восклицает:
– Эксперимент со Временем! От этого захватывает дух!
Платье Нюши растворятся на глазах, и она вновь предстаёт в ослепительной наготе.
Оракул велит музе:
– Присядь на корточки и, как на школьной физкультуре, сгруппируйся! И очень сильно пожелай вновь сделаться яйцом! И мы дружно тебе того же пожелаем. А дальше Курочка контрамотирует тебя в себя. Теперь, все вместе: "Нюша пре-вра-ща-ет-ся..."
Дверь столовой открывается: на пороге доктор Лектор. А мы тут все хором:
– ПРЕ-ВРА-ЩАЕТСЯ НЮ-У-ША...
Ганнибал Кондратьевич видит незнакомую голую девицу на корточках посреди столовой. Протирает на всякий случай глаза, открывает рот, чтобы заорать, но Курочка успевает опередить его, и предлагает:
– Брат Коо-Коо-Кондрат! Поо-пойдём коо-кошек драть: тебе шкуры, а нам... МЯСО!!!
– ДОЛОЙ МАННУЮ КАШУ!
– вопит товарищ Нинель.
И они с Курочкой бросаются бегать по стенам с воплем: "ПОО-ПОО-ПОЛУ-У-УНДРА!!"
А Дельфийский Оракул делает магические пассы - над голой девой одной рукой, а другой - перед носом доктора Лектора, приговаривая:
– КОНТРАМО-О-ОЦИЯ... КОНТРАМО-О-ОЦИЯ...
И мы все, дружно, соединяем усилия воли и повторяем заклинание: "КОНТРАМОЦИЯ... КОНТРАМОЦИЯ..."
И, на глазах у всех, муза вновь превращается в яйцо - гигантское, в гладкой белой скорлупе. Ганнибал Кондратьич устремляется схватить его, но Курочка опять оказывается проворнее, и успевает принять яйцо обратно в своё чрево.
А Дельфийский Оракул, продолжая пассы рукой перед носом главного аллирога, приговаривает:
– Гипноз, гипноз... ХВАТЬ ТЕБЯ ЗА НОС!
– ЯЙЦО!
– кричит доктор Лектор.
– Здесь было яйцо! Я видел!
Товарищ Нинель, пытаясь отвлечь Ганнибала Кондратьевича, достаёт из-под воробьиного крылышка белое-пребелое яичко, с синим штампиком птицефабрики - то самое, что сам только недавно снёс, резко разбивает его себе о лоб, ловко расколупывает, извлекает изнутри скорлупы скомканную бумажку, разворачивает её, читает про себя, бледнеет и падает.
Курочка заглядывает в бумажку и от удивления присвистывает. И зачитывает:
ПОО-ПОВЕСТКА
Поо-подсудимый товарищ Нинель обязан явиться 1-го числа 4-го месяца сего года в Самый Страшный Суд.
поо-подпись -
Председатель Страшного Суда:
Иса Юсуфович, сын Марьям
Доктор Лектор, чуя неладное, озирается вокруг. И натыкается на волшебный дверной проём, откуда нам недавно являлся Иса Юсуфович в белом венчике из роз. И возмущённо вопрошает:
– ЭТО КТО СТЕНУ МНЕ РАЗРИСОВАЛ?!
Все отворачиваются и опускают взоры. Только Трёхфаллый и Принцесса упорно пялят на меня гляделки.
– А-А-А!
– заводится доктор Лектор.
– "Тихий" амритянин портит государственное имущество!
Доктор Лейла-ханум берёт поролоновую губку, увлажняет её под краном над раковиной, вручает мне и, обращаясь к Лектору с улыбкой, распевно произносит волшебное слово:
– АРТ-ТЕ-РА-ПИ-Я.
Оттираю, как могу, карандашные штрихи со стены вокруг волшебной дверцы. И возвращаюсь за стол к моим незаконченным работам.
Передо мной возникает лапа доктора Лектора, хватает мои рисунки с набросками и потрясает ими перед моим носом:
– Это у них... ЧТО?! Фаллосы?!
Глаза Ганнибал Кондратьича вылезают из орбит.
– Нет, - заступается за меня товарищ Нинель, - это гогоховые стгучки.
– Не морочьте голову! Почему у них всех гульфики... возбуждены?! Да тут на всех картинах у всех - эрекция!!
– Поо-потому, док, что все толькоо-ко и жаждут спаривания!
– выступает Курочка в мою защиту.
– Только-ко стесняются в такоо-ком признаться.
Принцесса Датская, жеманно морща носик, показывает на меня пальчиком:
– Некоторым индивидуумам, док, свойственно экстраполировать на окружающих собственные кататонии, приапизмы, паркинсонизмы, менингиты, чумки, парши и коросты...
– На себя погляди!
– неожиданно заступается за меня Генрих Генрихович Синяя Борода: - У самой гнилокровие, жижемозгие, вибробесие, гиперпаразитоз, некросклефасоз, карликовагиноз, элефантиаз, закопытница, петушиная слепота, очковыпадоз, сосновый вертун, пердунец, и ещё, вдобавок, Пу-лихорадка!
Обиженная Принцесса, со всхлипом, закрывает личико ладонями. Алихам Бисеков лыбится, суёт лапу ей под подол и гладит, успокаивая:
– Отвори мне, голубица моя!
– Алик, дай им в бубен!
– подстрекает его Принцесса.
Доктор Лектор, всё ещё в некотором недоумении по поводу внезапного исчезновения обнажённой музы и волшебного яйца, удаляется.
Лейла-ханум подходит ко мне, пристально смотрит в лицо и негромко спрашивает:
– Амритянин?!
Киваю в знак согласия.