Чтение онлайн

Приведённые разведданные сообщены Зуфаром Арабиевым лично Энну Парси, послу Соединённых Штатов Андромеды в Абгафнистане.

Путтипут оглянулся на Смердюкова. Тот, свесив нос к пупку, сладко похрапывал в глубоком кресле, из под которого торчали его лапы в розовых тапках 45-го размера, с вышивкой белыми мулинэ "ЕVA".

"Болван нежится в сонливой лени, - скрипнул зубами Путтипут, - а в моей печенке голубиной зеленеет желчь! Мудило, так мудило! Харю нажрал - сама просит оплеухи - кровь с молоком - во-во треснет. С его мозгами только в горохе пугалом сидеть. И ничего с мудаком не поделать: его тесть - кассир Льмерка, ответственный за пилинг бюджета. И он такое знает! Придётся присвоить Смердюкову звание "Герой Дурдониса" и тихо переместить в министерство... Мирного Атома, к примеру..."

Генерал Наскрёбышев, не дождавшись указаний, шиворотным ходом вернулся на своё место.

Путтипут опустил веки и незаметно для себя задремал.

– О, нихт! Нихт щиссен! Фрау Шлидель!

Кошмар с фрау Шлидель преследовал Путтипута уже долгие годы. Будучи ещё унтер-меркадером, он служил на планете Восточный Ахтунг. Его обязанностью там было следить за соотечественниками-дурдонцами. Это теперь Путтипут пиарил себя, как доблестного разведчика. А никаких разведшкол Путтипут в жизни не кончал, и тогда в Гитлербурге он должен был подглядывать за своими, подслушивать своих, собирать всё на своих, стряпать донесения и докладывать наверх - в Контору Глубокого Бурения. Копии донесений он подшивал в папки, складывал в сейф и запирал на два ключа. И однажды ключи потерял. Это теперь он Верховный меркадер - Великий и Ужасный, перед которым трепещут гуманоиды всех дурдонских каст - олигаторы, политиканы, чваны, меркадеры, аллироги, быдлы. Да, теперь он - супер-гуманоид. А тогда... Тогда замшефа приехал проверять его бумаги, и Путтипут повёл его в гаштет угощать ужином. Замшефа не имел перспектив карьерного роста, морально готовился к увольнению в запас и любил шнапс. После двух гросс доппелей - больших стопок, он потеплел, погрузнел, покраснел и крикнул официантишке:

– Кельнер! Цвай вайтере шнапсшюссе (Официант! Ещё два шнапса)! Цвай гросс доппель (Два больших)! Шнель! Шнель!

Путтипут тогда разглядел своё мутное отражение в стекленеющих зеницах замшефа и, прикидываясь школяром, попросил:

– Галин Борисыч, научите жить!

Замшефа усмехнулся:

– Мы с тобой сёдня, шо празднуем?

– День Конституции.

– А К-н-стуция, шо такое?

– Основной закон.

Наклонясь к уху Путтипута, замшефа понизил голос:

– Основной закон - это мы! Знаешь, почему? "КГБ", знаешь, как расшифровывается? "К-н-стуция - Галимая Булда". Мы - выше К-н-стуции! Запомнил? "Право на жизнь", "судебное решение" - всё булда. Главное - замочить в сортире ДО судебного решения! На сортиры Конституция не распространяется. Мы те, Кому Гарантирована Безнаказанность. Токо, ТС-С-С! Эт г-с-дарственная тайна! Пон-л? КЁЛЬНЕР, МАТЬ ТВОЮ... АР-РЕСТОВАЛИ! Ещё шнапс!

В тот вечер Путтипут нализался так, что потерял ключи от сейфа с папками донесений. Бывает же непруха! Всегда был фартовый - однажды даже целый "Запорожец" в лотерею выиграл! А теперь запах жжёного в печах брикетного угля в воздухе Раденбергер-штрассе, так нравившийся ему в начале его зарубежной службы, стал казаться запахом преисподней. А его любимые длинные толстые и крепкие жареные и пареные сосиски с горчицей, продававшиеся на каждом углу, будто нарочно, для повышения сексуального градуса обитательниц Ахтунга, стали казаться ему рогами самого диавола. В дрёмах бессонниц ему стала являться Дама Пик - символ смерти. И он не спал, не ел, стал белее белены и начал воображать, как, и где он застрелится из табельного оружия. Он жалел, что раньше не написал рапорт об отставке, что не уволился. Его коллеги увольнялись из КГБ, ругая развал, и виновника развала - тогдашнего главу государства - фигляра Алканавта Ёлкина. И Путтипут жаловался жене:

– Кругом развал! Дурдонис доконали - средь быдл растёт презренье к меркадерам. Уволиться к чертям! А?! Быть или не быть?!

– А как семью кормить?!
– недоумевала жена.
– На что мы будем жить?!

– Пойду, хоть в кооператив - юристом... Ну, или, на худой конец, таксистом... на грёбаном "Запоре" таксовать...

– Но, как! Мы ведь ещё на "ГАЗ-21" не накопили!

Тогда всё обошлось - Её Величество Фортуна избрала Путтипута для своего никому ещё не ведомого промысла, и не пустила его ни в расцветавшие и процветавшие тогда кооперативы, ни в частный извоз. Пожилая гитлербурженка фрау Шлидель, нашедшая ключи, потрудилась найти и их хозяина. Отдавая ключи, приветливо улыбнулась и кивнула:

– Битте-щёён!

Но кошмарный сон остался.

Путтипут потом даже обследовался в больничке Четвёртого управления. Там сочли количество рецепторов на причинном месте - 4 тысячи. Измерили угол эрекции - почти 40o. Измерили скорость семяизвержения - 43 километра в час - короче, на своем пути все сметает. Исчислили суммарное количество произведённых сперматозоидов за все годки его житья-бытья - по объёму получилось 5 трёхлитровых банок. Всё в норме. А кошмарный сон про пожилую фрау повторялся вновь и вновь.

– Нихт щиссен! Ихь бин штази! Фрау Шлидель, мне капут!

Путтипут закричал во сне так, что Смердюков всхрюкнул, а новая секретарша Леночка решилась нажать кнопку вызова бортпроводника.

32. Шайтан-молла

Данными сайта "ВикиЛипс" пользовались не только в дурдонском Льмерке, но и в чиченском Нзорге. Ходжар Худаев в своё время окончил с отличием дурдонскую военную академию, и был относительно просвещённым гуманоидом. Он всегда горько морщился, когда невежественные журнализды, а за ними и прочие гуманоиды, употребляли греческое слово "Аpocalipsis" в значении "Конец света", да ещё с неверным ударением.

Узнав из "WikiLips" содержание алкогольных откровений дурдонского министра обороны про квадронный моллайдер, Худаев усмехнулся и сказал:

– "Апокалипсис" Иоанна Богослова - сильная вещь, но "Откровение Осла Смердюкова " будет посильней, чем "Фауст" Гёте.

Худаев немедленно внёс коррективы в свой оперативный план. Теперь резиденция "Лаура" была ему неинтересна. Он связался по ВЧ-связи с полевыми командирами Елаевым и Кумаровым и поставил им новую задачу - обойти горную резиденцию Путтипута и захватить "Шайтан моллатор", или, проще говоря, "Шайтан-молла". Таким стало теперь кодовое название операции.

33. Неудобный писсуар

– Яйцетрясение будничное... Яйцетрясение умеренное...

На ужин в гуманоидариуме дают варёную капусту. Товарищ Нинель мечтательно вздыхает:

– Эх, ща б пивка, да сёмужки, как, бывало, мы с товагищем Гогьким на Кап...

– Нет сёмги - ешь свёклу!
– открывает нам свой стоический девиз Фаллос Сапиенс.

– Не всё с рыбкоо-кою, ино и с репкоо-кою, - квохчет Курочка. И запевает:

Ка-а-пуст-ка моя,

Коо-коча-ни-ки,

А меня семеро любили -

Все началь-ни-ки! Ии-их!

Трёхфаллый подъедает с тарелки до капельки и спрашивает меня:

– Капусту, как переносишь?

– Варёную - фигово!

– А я жру капусту, - говорит Алихам, - только чтоб копыта не откинуть. А от неё так пучит!..

– ЖРИ КАПУСТУ, ДА НЕ МЕЛИ ПОПУСТУ!
– рявкает на него дежурный аллирог.

Алихам Бисеков - он же Трёхфаллый, а ещё Дандан-Шардам - он же Даня, а ещё резидент Генри, я и Фаллос Сапиенс - мы новенькие, поэтому в столовой нас посадили за один стол.

– Аллироги поо-полагают, - квохчет Курочка, - что капуста содержит вещества, снижающие всяческую склонность к буйству.

– Лично я, - тихо говорит Дандан, - к буйству вообще не склонен.

Он смотрит на пластиковую кружку с чаем и, ни с того, ни с сего, орёт, как бешеный:

– ЭТО ЧА-А-АЙ??!

Курочка заходится:

– Ктоо-кто-кто пьёт чай, тоот спасения не чай!

Дандан тычет пальцем в бледно-жёлтую, еле тёплую жижу в кружке, и его возмущённые глаза - итак всегда вытаращенные - вылезают ещё дальше из глазниц. Он врезает со всей дури кулаком об стол и орёт ещё громче: