Чтение онлайн

– Ти пригаль? Скокиль? Типэр пащёль НАХ!

Хачик-пришелец умолкает, и все пленники уже готовы задремать под одеялами, но Курочка напоминает:

– А про Путтипута обещали рассказать, какоо-кой он!

– Сам Путтипут, - говорит Принцесса Датская, - лёгок, аки пух - по яйцам пройдёт, ни одного не раздавит! Путтипут заживо творит чудеса! Такие чудеса, что дыбом волоса: он яйца и сырые на ходу облупляет, а из печёных яиц живых цыплят высиживает!

– Коо-ко-ко, - квохчет Курочка, - да, будь, хоть пёс, лишь бы яйца нёс!

– С ввиду-то он, - говорит Принцесса, - робкий, ласковый... а во рту его железный клык упрятан. Ноет клык, крови жаждет.

А Дандан-Шардам замечает:

– Путтипут тих, да лих - мал телом, да велик делом! Хоть рябее сусличка, да голосистее сверчка. А ногой топнет - будто кованый волк. Да силён: сучок в кулачке сожмёт - свежий сок капает! Путтипут одним махом - сто побивахом, другим махом - прочих клахом, и не считахом. На одну ладонь сажает, другою прихлопывает! Он выше лесу стоячего, ниже облака ходячего. От семи собак на распутье отгрызётся, а из мёртвой петли живым вывернется! Путтипут ухнет, - трава жухнет, деревья к земле клонятся, цветы лазоревые осыпаются. На кого Путтипут глянет, тот, как есть, вянет. На кого Путтипут укажет - тот сам в землю ляжет, сам живьём закопается! Все как увидят его, так и стихают, и только слышно, как трава растёт, как коленки дрожат, да зубарики клацают...

Все в палате теряют сон и со страху прячутся под одеяла.

– Ну, а какоо-ков он обличьем-то из себя будет?

Неожиданно подаёт голос Сфинкс:

– Маленький, удаленький, по полу елозит, жопу не занозит... Отгадайте, кто?

– Иди сам в жопу, со своими загадками!
– отмахиваются от него.

А Дандан объясняет Курочке:

– Сам Путтипут - с ноготь, борода его - с локоть, да плеть в семь сажен! Ручищи у него по плечи в красном золоте, ножищи - по колени в чистом серебре. Небесами облачается, зорями подпоясывается, звёздами застёгивается. А сам-то - и не сизый орёл, и не ясный сокол, а вроде, как мальчик с пальчик... да семи пядей во лбу! Промеж глаз у него калена стрела укладывается! Путтипут огнём дышит, полымем пышет, искры из ноздрей, дым из ушей! Дыханием своим угли раскаляет, хвостом след устилает, долы-горы промеж ног пускает! Попрыски у него молодецкие, ископыть богатырская. Во лбу светел месяц, во затылке часты звёзды!

Все потихоньку вылезают из-под одеял, а муммий Ватсьяяна дополняет картину:

– От его чихания показывается свет. Зыркалы у него, как ресницы зари. Мясистые части тела его сплочены между собою прочно. Сердце твёрдо, как камень, и жёстко, как нижний жернов. На шее его обитает сила, а впереди него бежит ужас! Когда Путтипут поднимается, силачи от страха теряются. Железо он считает за солому, медь - за гнилое дерево! Он царь над всеми сынами гордости...

– На язычке у него медок, за пазушкой ледок, а на физии - масочка, - сообщает Дельфийский Оракул.
– Когда его кортеж проезжает, молоко в холодильниках скисает. Зато безногие инвалиды с каталок встают! Хомо дурдоникус включают зомбоящики на канале, транслирующем Путтипута, крестятся, бьют лбом поклоны и целуют экран с говорящей иконой бога живаго.

– До Бога высокоо-ко, а Путтипут ТУТ КАК ТУТ!
– рассуждает Курочка, и все снова прячутся под одеяла.

– Он маленький, да удаленький!
– говорит Принцесса Датская.
– Скок у него лосиный, взгляд звериный! Пять братьев его ловили - не словили, а два брата словили, да и...

Принцессу перебивает Синяя Борода:

– Да не так страшен Путтипут, как его малюют!

А товарищ Нинель восклицает:

– ТОВАГИЩИ! ПУТТИПУТ, ХОТЬ И С БОГОДОЙ, А МЫ И САМИ С УСАМИ!

– Путтипут маладэц, - замечает космический хачик, - да и ми нэ пальцэм дэланы!

Резидент Ебландии поддерживает его:

– Puttiput udaletz, da i mi ne na huy lapti nadevaem!

Курочка запевает:

Путтипуту я давала,

Сидя на скамеечке.

Не поо-поо не подумайте плохого -

Я давала семечки. И-И-иХ!

– А я знаю заклинание от Путтипута!
– вспоминает Фаллос Сапиенс.

– Какоо-коо-кое?!

– Если он вдруг появится, надо двумя руками покрыть его косым крестом и приказать: "Путтипут, ПРИХОДИ ВЧЕРА!"

Дандан смеётся:

– Ребят, а по-чесноку, Путтипут - это пук Времени.

Курочка, однако, сомневается:

– А вдруг у него иголка в яйце, яйцо в утке, утка в зайце, заяц в сундуке, а сам он Бессмертный Коо-коо...

Дверь палаты распахивается - на пороге доктор Лектор с аллирогами.

– АХ ВЫ, ГРЁБАНАЯ ПЯТАЯ КОЛОННА! СТАЛИНА ЗАБЫЛИ!

Курочка пытается отвлечь внимание аллирогов от стихийного симпозиума по Путтипуту и, тыча в меня крылышком, ябедничает:

– Ганнибал Коо-Коо-Кондратьич! А амритянин поо-под коо-койкой спит!

А сама шёпотом мне на ухо:

– Это я для коо-конспирации, для поо-побега...

– Вегно говогит товагищ Гяба!
– одобряет товарищ Нинель.

Аллироги выволакивают меня из-под койки, водружают вместе с матрасом на место и окантовывают ремнями. Остальным пленникам командуют:

– КОНЧИЛИ ДРЕБЕЗДЕТЬ! Кто слово скажет - в дамском отделении окажется!

Все вмиг прячутся под одеяла и испуганно затихают. И вдруг из-за стенки доносятся чудесные звуки арфы.

– Ктоо-кто это музицирует?

– Это Йешу ха-Ноцри. Помните его?
– шепчет Оракул.
– Иса Юсуфович вечерами иногда, по-настроению, играет.

– Яйцетрясение полночное... Яйцетрясение сомнамбулическое...

34. Изъятое видео

– НИХТ ЩИССЕН!

Путтипут закричал во сне так, что Смердюков всхрюкнул и проснулся, а новая секретарша Леночка нажала кнопку вызова бортпроводника.

– Вадим Вадимович, чаю-с, или кофею-с?

Путтипут поднял веки. Рядом был Михалка чашничий, наряженный по протоколу в форменную атласную косоворотку и лапти из лыка. По протоколу всем пассажирам из свиты Верховного меркадера прислуживали длинноногие стюардессы, а самому высшему лицу государства только ряженые прапорщики из переименованного КГБ. В обслуге Путтипута таковых было около взвода,- и все на одно лицо. По старинной дурдонской традиции, их всех, чтобы не путать, называют михалками: этот Михалка-чашничий, другой - Михалка-стольничий, иной - Михалка-постельничий, тот - Михалка-стряпчий, а ещё Михалка-каравайник, Михалка-ключник, Михалка-свещник, Михалка-истопник, Михалка-конюший, Михалка-стременной, Михалка-ловчий, Михалка-сокольничий, и так далее. В обязанности михалок входит, например, раздувать сапогом угли в самоваре на полянке позади Царь-гаубицы, и это особая дурдонская фишка, которой непременно потчуют всяких VIP из других галактик. Ну а буднично, это: Михалка, подай, принеси-отнеси, расстели-застели, накрой-убери, и всякое такое, и тому подобное. Короче, псари да конюхи. Исключение сделано только в штате загородных резиденций, где вместо михалок-постельничих служат прапорщицы - мастерицы-постельницы.

– Чайку-с, или кофейку-с?
– повторил чашничий.

Михалки знали, что Путтипут не кушал кофею, оттого, что доктора рекомендовали беречь пламенный мотор, однако, по инструкции, обязаны были предлагать Верховному кофе, наряду с антигипертоническим зелёным чаем.

Путтипут отрицательно мотнул головой. Ряженый опустил кофейник с горячим ароматным напитком обратно на тележку, по-скоморошьи профессионально поклонился и чётко по-военному удалился.

Путтипуту вспомнилось, как в досье на одного злостного интеллигана он вычитал изречённую тем сентенцию "Лучший кофе - это сон". Путтипута всегда бесило, что эти сволочи интеллиганы называют "кофе" - не "оно", а "он". Путтипут даже велел своему министру просвещения провести реформу языка, вывести "кофе", к чёртовой матери, из мужеска рода, и заставить всех подданных - в том числе и проклятых интеллиганов - называть кофе "онО", "онО", "онО".

Сентенция "Лучший кофе - это сон" сейчас, пожалуй, была весьма кстати, и Путтипут распаковал авиафлотский плед. Перед тем, как сомкнуть очи, он, по привычке, огляделся по сторонам. Смердюков целовал плоскую фляжку с чем-то крепеньким. Новая секретарша Леночка спала, или хотела казаться спящей.

И Путтипут укрылся пледом и постарался задремать. Не получалось. Мешало одно воспоминание, омерзительно плававшее, даже болтавшееся в проруби его памяти, и упорно не желавшее тонуть. Это был секретный видеодокумент КГБ, негласная запись, которую Путтипут, придя к власти, нашёл в архивах и тотчас уничтожил. Это была запись встречи главного дурдонского олигатора, политикана Авраама Беркмана со своим подручным, мелким мультимиллиардером Бадром Патром.