Чтение онлайн

Иногда всё, что требовалось – это направить их к нужным службам. Но в некоторых случаях нам приходилось проявлять изобретательность. У Энцо были связи. Он доставал поддельные документы, одноразовые телефоны, билеты в другие штаты. Так мы вытаскивали женщин из токсичных отношений.

Без насилия.

Хотя… это неправда. Если быть совсем честной – пару раз было… применено насилие. Мы с Энцо дали друг другу клятву: больше никогда не говорить об этом. Мы сделали то, что должны были.

Энцо же убедил меня вернуться в колледж, чтобы получить диплом социального работника. Я тогда не осознавала, что он буквально уводит меня на путь нормальной жизни, о которой я даже не мечтала. Даже с моим тюремным прошлым, я всё ещё могла встать на этот путь нормальной жизни. Помогать другим – законными путями.

Брок часто говорит, что мы с ним – команда. Может, и так. Но с Энцо мы действительно были командой. У нас была миссия. Мы знали, ради чего работаем. Он был добрым. Целеустремлённым. И… невероятно сексуальным.

Особенно последнее. Как бы я ни старалась быть ему просто другом, невозможно было не замечать его внешности. И однажды…

Это было вечером. Я пришла к нему – как обычно. Мы ели пепперони с двойным сыром из самого дешёвого, но любимого нами ресторана. Он пил пиво из бутылки и вдруг, улыбнувшись, сказал:

– Это мило.

– Согласна, – ответила я. – Очень мило.

Он поставил пиво на столик. Без подставки. Я едва сдержала дрожь – после всех домов, что мне довелось убирать, такие вещи меня задевают.

– Мне нравится проводить с тобой время, Милли, – сказал он.

У меня не было большого опыта отношений с мужчинами, но взгляд Энцо был однозначным. И если вдруг остались какие–то сомнения – он развеял их, наклонившись ко мне и поцеловав.

Долгий. Теплый. Поцелуй, который потом ещё годами будет сниться мне по ночам.

Когда наши губы разъединились, он прошептал:

– Может, нам стоит проводить больше времени вместе?

Что я могла ответить, кроме как «да»?

Ни одна женщина в здравом уме не отказала бы Энцо Аккарди.

Забавно, я всегда думала, что он – ловелас. Но после того первого поцелуя… он обращал внимание только на меня. Всё развивалось быстро. Через пару недель мы ночевали вместе каждую ночь. А вскоре – съехались. Всё было… правильно.

Я училась в колледже, у меня были отношения с Энцо. Я была, пожалуй, в этот период моей жизни счастливее, чем когда–либо.

И я до сих пор помню тот день, когда всё рухнуло.

Мы сидели на старом диване, который он притащил с улицы. Несмотря на это, диван был удобным – всего с одним пятном, происхождение которого мы так и не выяснили. Мы просто перевернули подушку. Он обнимал меня за плечи своей сильной рукой, а на экране шёл фильм «Крёстный отец 2». Энцо был в шоке, когда узнал, что я не смотрела трилогию.

– Это классика, Милли! – сказал он.

Я прижалась к нему, думая о том, как я счастлива. И что мой парень… сексуальнее, чем молодой Роберт Де Ниро.

И тут зазвонил его телефон.

Разговор, который последовал, был полностью на итальянском. Я напрягала слух, пытаясь уловить хоть пару слов. Malata – повторял он снова и снова.

Я, наконец, ввела это слово в переводчике на телефоне.

Больна.

Когда он повесил трубку, то объяснил всё с тем сильным акцентом, который у него появлялся в минуты тревоги или ярости. У его матери случился инсульт. Она в больнице. Ему срочно нужно было вернуться в Сицилию – он был единственным, кто мог быть с ней. Его отец и сестра покинули мать, уехав.

Я была в замешательстве. Он всегда говорил, что не может вернуться домой. Ни при каких обстоятельствах.

– Ты же говорил, что не можешь туда поехать, – напомнила я. – Что там есть люди, которые убьют тебя, если ты вернёшься. Ты ведь сам это сказал.

– Да, да, – кивнул он. – Но теперь это уже не проблема. Эти плохие люди… о них позаботились другие плохие люди.

Что я могла на это ответить? Сказать своему парню, что он не может повидаться с матерью, у которой случился инсульт? Конечно, нет. Я дала ему своё благословение. На следующий день он улетел. В аэропорту, прежде чем пройти контроль, он целовал меня добрых пять минут и пообещал, что вернётся очень скоро.

Я не думала, что он не вернётся никогда.

Я уверена – он и сам этого не ожидал. Он бы не стал намеренно лгать. Первое время мы говорили по телефону каждый вечер. Иногда разговоры становились довольно горячими. Он шептал, как скучает, что скоро мы снова будем вместе…

Но болезнь матери затягивалась. Всё становилось очевиднее: он не мог бросить ее, уехав.

Прошёл год. Год без его прикосновений, без его лица. И тогда я наконец задала вопрос, который боялась задать:

– Скажи правду. Когда ты вернёшься?

Он тяжело вздохнул.

– Я не знаю. Я не могу оставить её, Милли.

– А я не могу ждать вечно.

– Я знаю, – грустно ответил он. А потом добавил: – Я понимаю, что ты должна сделать.

И всё. Вот так просто – конец. Без криков, без сцен. Мы просто… разошлись.

Так что, когда через пару месяцев Брок пригласил меня на свидание, у меня не было причин отказывать.

Жизнь с Энцо была как бесконечный экшн–фильм. Захватывающая, яркая… но изматывающая. А с Броком я шла по дороге к нормальной, идеальной жизни – такой, в которую раньше даже не верила.

Брок – не из тех, кто скажет: «Я знаю парня, который может достать тебе поддельный паспорт за сутки». Если бы я вообще упомянула об этом, он, скорее всего, уставился бы на меня как на сумасшедшую.

А Энцо знал «парней» на все случаи жизни. Это была его коронная фраза.

– Я знаю одного парня…

А теперь я занимаюсь самым обычным делом – иду за продуктами. Хотя, по правде сказать, в списке Дугласа нет ничего обычного. Я начинаю просматривать список и съёживаюсь: рука Будды, фиддлхеды, кукамелон, ягоды поха.

Клянусь, он, наверное, сам выдумывает эти названия. Кукамелон? Это же не может быть чем–то настоящим. Звучит как имя мультяшного персонажа, а не что–то съедобное.

Сжав список в руке, я натягиваю куртку и начинаю спускаться по лестнице. Понятия не имею, сколько времени займёт поиск кукамелона – или хотя бы выяснение, что это вообще такое. Лучше выйти пораньше.

На первом этаже я почти врезаюсь в мужчину, который живёт прямо подо мной. Прямо подо мной. Тот самый, со шрамом над левой бровью. Я инстинктивно отступаю назад, сжав плечи.