Чтение онлайн

В окно, пронзительно жужжа, влетел шмель, ударился о спинку дивана, упал, перевернувшись. Комнату заполонило его сердитое жужжание: шмель безуспешно пытался перевернуться.

Вдруг – Женя ощутил это каждой клеточкой своего существа,- мужчину прошила мелкая дрожь, он механически повернул голову в сторону дивана, наклонился и бережно двумя пальцами взял шмеля, положил на стол. Шмель, как бы в благодарность, добродушно жужжа, торкнулся в ладонь спасителя, взобрался на палец и взлетел. Описав почётный круг над головой мужчины, вылетел в окно.

"Он не мёртвый! Он просто в шоке. Нужно элементарное противошоковое действо. Какое? Если Мария будет беспредельно искренна и тщательно, до мельчайших подробностей, вспомнит всю их жизнь ДО... я найду это средство. Я смогу помочь. Чёрт, как же его медики лечили? Видимо, как обычно: следствие, а не причину..."

– Жень, ты идёшь?- позвал Эдик уже со двора.

Женя вышел на крыльцо. Во дворе стоял зелёный весь в бахроме пыли "Москвич". Широкоплечий, среднего роста парень в клетчатой рубашке и явно тесных ему вельветовых брюках распахнул дверцу машины, выпуская хрупкую девушку в белом с розовым горошком сарафане. У неё были классически русые волосы, заплетенные в тугую косу почти до пояса. На вид девушке было лет шестнадцать. Круглое, хорошенькое личико, в меру и со вкусом косметика. Золотые серёжки лукаво выглядывали из – под кокетливых локонов.

Девушка, потупив взор, робко п р отянула руку Эдику, тот дежурно пожал её, и заговорил с парнем. Наконец, сумки и пакеты были вынуты из машины, и все направились к крыльцу. И тут Женя был крайне поражён, глянув в лицо парня: это была девушка при всех бьющих в глаза мужских признаков .

– Знакомься, Женя,- выступил вперёд Эдик. – Это Алька, сеструха моя, а это её подруга, Надя.

– Салют,- Алька бесстрастно, крепко, по-мужски пожала руку Жени, как-то странно стрельнула глазами на подругу, отчего у той погасла улыбка, и вся она словно сжалась. Едва слышно обронила:

– З дравствуйте, – и быстро пошла за Альбиной.

– Н е бери в голову, – дружески пихнул в бок Женю Эдик, сияя от предвкушения возлияний. – Я говорил тебе: Алька чуток сдвинутая. Это их проблемы. А наш коньячок. Пойдём, пойдём...

Кино, естественно, отпало. Накрыли богатый стол прямо во дворе, под старой раскидистой грушей. Перед Эдиком выставили вожделённую бутылку коньяка, и ему не перечили в желании ухаживать самому за собой. Остальных обслуживала А льбина: себе и деду рюмочку водки, Наде, бабушке и Жене(по его личной просьбе)шампанского. Альбина чувствовала себя полноправной хозяйкой, её грубоватый прокуренный голос, буквально подавлял остальные.

Женя сидел напротив неё, но, казалось, она видела только его бокал и тарелку, на которую выкладывала привезённые деликатесы.

Надя, сидевшая рядом с Альбиной, сгорбившаяся, точно придавленная, вымученно улыбалась, когда Альбина , подвигая тарелку или бокал с властной ноткой, точно приказывала: "Пей", "Ешь".

Краем глаза Женя увидел, что дед и бабушка, бросали удивлённые вопросительные взгляды на Надю, но висевший на губах вопрос, так и не сорвался.

"Неужели они все её боятся, эту мужеподобную девку? Тоже мне, царица Савская ..."

После третьей рюмки, Альбина решительно поднялась, пихнула в плечо Надю:

– Пошли, покурим.

– Угостишь советского работягу импортной? – вскочил красный и возбуждённый Эдик.

– На, травись, – Алька небрежно бросила брату пачку "Мальборо".- И тебе? – впервые , вскользь, глянула на Женю.

– Не курю.

– Было бы предложено.

Отошли к крыльцу, расселись на ступеньках. Альбина поставила на перила магнитофон, узкий серебристый двухкассетник "панасоник".

– Давай, Дассена, – пьяно взбрыкнул Эдик.

Альбина неопределённо ф ы ркнула, включила, но вечернюю тишину нарушил бабий голос Руссоса.