Чтение онлайн

– Сойдёт, – мотнул головой Эдик.

Женя присел в сторонке, избегая дыма, принялся задумчиво лузгать семечки.

Некоторое время все молчали, точно зачарованные пением Руссоса. Затем Альбина , встрепенувшись, крикнула:

– Ба!

– Что, детка? – моментально у крыльца возникла бабушка.

– Стопи баню.

– Счас, я мигом.

Подошёл, попыхивая трубкой , дед, присел на перевёрнутое ведро.

– Ну, что молодёжь, нахохлились, как мокрые курицы? – водочка, похоже, смяла его робость перед внучкой.

– Слушай, дед, не зуди, – развязно протянул Эдик.

– Во, – глянул на Женю дед, – всегда так: слова не успеешь обронить – не зуди, дед.

– Путное бы слово, – вяло обронила Альбина.

– Как же... Куда уж нам, – обиженно засопел дед. – Мы от навоза, а вы, стало быть, антилегенты. В газетках пишем умные слова. Да только дорогая внученька, тошно читать ваши путные слова...

– Не читай.

– И не читаем! Выписываем газетку, чтоб печь растопить, да задницу подтирать. Опять, поди, приехала подлеца славить.

– Успокойся, дед, я теперь в другом отделе.

– А, всё едино. Знаю тебя: треску много – пользы ноль...

– Не тебе судить.

– Знамо дело... не доросли мозгой, университетов не заканчивали...

Альбина резко поднялась:

– В натуре, дед, во ! как утомил. – Наде: – Пойдём, соберём бельё в баню.

Ушли. Докурил Эдик, щелчком отправил окурок на середину двора.

– Только бы гадить, – пробурчал дед, кряхтя, поднялся и направился поднимать окурок.

– Пошли, к ент, ещё по стопарику.

– С пасибо, не хочу.

– Б ыло бы предложено, – поразительно, похоже, скопировал сестру Эдик и, вихляясь в такт музыки, ушёл к столу.

Дед подобрал бычок, поплевал на него и отнёс в ведро, стоящее у забора. Постоял, попыхивая т рубкой, затем вернулся к крыльцу.

– К ак вас, что-то запамятовал?

– Ж еня.

– Вижу, Евгений, к выпивке вы не охоч. Похвально. Сам я тоже не дюж, так, чисто по-русски, стопочку-другую для аппетита, да после баньки. Я вот перед сном люблю пройтись, не составите компанию?

– Охотно.

Вышли на улицу, дед свернул налево.

Сгущались вечерние сумерки, горы словно вырастали на глазах, холодные и загадочные подступали к околице. Вдоль улицы, по обеим сторонам выстроились шеренги с еребристых тополей, в их листве гомонили воробьи, располагаясь на ночлег. Порой их однотонный гомон перекрывали резкие переклички щеглов.

Несколько метров прошли молча. Дед пыхтел трубкой, Женя щёлкал семечки. Прошли мимо колонки, Женя вспомнил неласковую Анну Васильевну, Романыча и его шумную семейку. Хорошо, что сейчас никто из них его не видит, а то бы затащили и... "кушай, кушай".

Из калитки последнего дома вышла женщина с вёдрами, направилась к колонке.

– Тьфу, – чертыхнулся дед, – чтоб ей минутой поже выйти... Как думаете?

– В приметы ве р ите?

– Верю – не верю... Чем чёрт не шутит, когда боженька спит. Переждём вот у Митрохина на скамеечке, посидим покуда обратно с полными пойдёт.

Присели. Женщина подошла к колонке, и оказалось, что это молодая девушка, может даже одних лет с Женей. Дед всмотрелся, буркнул что-то в усы, сплюнул:

– Лахудра, прости господи...

– Эта?

– Алька, ежа ей по дмышку... Не зуди, дед... А что эта, так вообще говнюха поганая. Молочко ещё на губах не обсохло, а уже, извиняюсь, за блядство из города в ы турили. Мокрощелка, всё с этими, чёрными таскалась. Тьфу, говорить о ней тошнотно... Что делается, не пойму. Вот вы, Евгений молодой, чую умный парень, объясните : почему нынче молодёжь пошла гнилая? Как бывает: яблоко или там слива, с виду всё чин-чином, налитое, спелое, так и просится в рот, а куснёшь и тут же выплюнешь- внутри сплошная червоточина. Вот и с вами тако же... Почему, как думаете?