Чтение онлайн

Алька была девственницей.

В последний, завершающий, раз Женя поцеловал каждый сосок, лёгкий поцелуй в губы, в глаза.

– Спасибо, ты была бесподобна. На счёт пять ты вернёшься счастливая, удовлетворённая, любящая мужчин. Раз, два, три, четыре, пять.

Алька открыла глаза. Женя напряжённо замер.

Алька расслабленно, томно улыбнулась... и протянула руку, как бы приглашая в объятье. Женя машинально приник, Алька обняла его, уткнулась в шею... и по-настоящему заснула.

Женя лишь мгновение держал себя в напряжении, а едва сбросил его, как тут же провалился в сон, совершенно опустошённый.

Последнее, что отметило сознание: дёргающая боль в паху и лёгкое подташнивание...

А снаружи шёл и шёл слепой дождик.

ГЛАВА 17

Женю разбудил Игорь, он был под хмельком.

– Ну, ты и дрыхнуть, земеля! Устал, поди, обрабатывать целину.

– Было.

– И как она?

– Не знаю, заснули сразу, - Женя огляделся, отметил: одежды Альки нет.

– Значит, лады. Раз заснули рядышком. Я ж говорил: мужика ей хорошего надо, что б раз отдрючил...

– Который час?

– Семь, без пяти.

– К ак Надя?

– Порядок. Накушалась валерьянки, спала, когда уезжал. Так, давай сейчас к нам, похаваешь, и сам поглядишь.

– Спасибо, не могу. Я внезапно исчез, там беспокоятся. Да и дело у меня неотложное.

– Понимаю, не дурак. Но если что, запросто к нам, как к себе домой. Ладушки?

– Хорошо.

Женя помог Игорю упаковать постельные принадлежности, поднести тюк к лошади, укрепить на седле.

– Ну, держи пять, – протянул руку Игорь; крепко пожал, отпустил не сразу. – Нравишься ты мне, земеля. Есть в тебе что-то располагающее, притягивает. Мы обязательно должны по стакашику пропустить, что б закрепить. Короче: ждём на выходные. Не придёшь – сам прилечу, но уже разобиженный. Лады?

– Лады, – в тон ему отве т ил Женя. На том и простились.

Женя спустился с горы по едва различимой тропе, вышел к трём обособленным домам. Раньше здесь жили три семьи корейцев, от села их отделял арык, вдоль которого росли корявые старые абрикосовые деревья. Женя с томной сладостью вспомнил, как шумной ватагой с приятелями прибегали сюда лакомиться падалицей, как охотились на воробьёв. Дряхлый кореец с мас сивной клюкой всё время гонял мальчишек, забавно трясся козлиной жёлто-белой бородкой.

От арыка метров сто тянулся каменистый пустырь, переходящий в широкую пыльную улицу. Начинал улицу детский сад – длинное узкое здание, похожее на паровоз с торчащей и вечно дымящей трубой кочегарки. В ней когда-то работала мама кочегаром. Жили в четвёртом доме по правую руку. Женя специально пошёл по этой улице, что бы взглянуть на дом.

Вот он, такой же неухоженный, словно присевший на корточки . Новый хозяин сделал крышу над крыльцом, надстроил второй этаж сарая - сеновал. Во дворе стоял трактор "Беларусь", у его колёс возилась маленькая девочка со щенком.

Жене почему-то стало грустно, сердце щемящее сжалось, и он поспешил уйти в переулок. На соседней улице было шумно: в сторону аптеки передвигалась собачья свадьба, следом бежала ватага малышни, бросались камнями. Левее, на волейбольной площадке, ребята постарше играли в альчики.

Из центра долетала музыка, традиционно звучавшая за полчаса до начала фильма: желающие могли потанцевать на танцплощадке перед клубом.

Всё как тогда, в те далёкие годы, когда Женя, такой же чёрный от загара гонял собачьи свадьбы, играл в альчики, а когда умолкала музыка, мамы и бабушки отовсюду и однообразно покрикивали:

– Женька, Генка, Лёшка... ты думаешь домой, или тебе особое приглашение надо? Живо домой, пока за ремень (за прут, за верёвку) не взялась!

Тогда почему-то очень часто показывали индийские фильмы, клуб набивался битком, мест не хватало – шли со своими стульями. Две серии – это уйма времени, в течение которого дети оставались без присмотра, поэтому мамы и бабушки старались к началу фильма накормить ребятню и уложить спать.

Как давно это было, как грустно и сладко вспоминать!

– Женя! – внезапно окликнули.

У металлических ворот, окрашенных в розовы й цвет, Екатерина Васильевна прощалась с высокой худющей киргизкой.

– Добрый вечер.

– Здравствуйте, Женя. Куда ж вы так внезапно пропали? И что вы сделали с Альбиной?

– А что с ней?