Чтение онлайн

Так вот у вас я понял следующее: Виктор прекрасно понимал, что дом получится крепким и красивым, если будет прочный фундамент. И он любовно подходил к этому делу. Тщательно готовил компоненты, ставил добротную опалубку, делал заливку. Вы же, Мария, считали: основа дома в его ухоженности, в яркости окраса, вычурно сти дверей и окон. Вы посчитали , что повышенное внимание Виктора фундаменту... блажь, несерьёзность, наконец, отклонением от нормы. Отсюда: нежелание его услышать, пойти навстречу, помочь, разделить тяжесть работы. Вместо этого вы требовали принять участие в своих фантазиях, как вы украсите комнаты ещё не возведённого дома. Виктор вас любил, очень любил, поэтому скрепя сердцем, отвлекался, что-то упускал, что-то делал кое-как, чтобы уделить вам внимание. И вот дом возведён. Из-за допущенных огрехов в фундаменте стены начали "гулять" : где вздулись, где дали трещины, да и сам дом покосился. Виктору было больно на это смотреть, он взывал к вам : брось сво и финтифлюшки, пом оги, пока есть ещё возможность укрепить фундамент. Вы услышали его? Нет! Вы самодовольно украшали стены, слепые от счастья, ибо не видели перед носом трещины. И что дом весь качается...

Виктор один пытался исправить положение, и надорвался, устал... Вы и тогда не услышали его, стонущего, и вместо помощи... огрели дубиной по голове.

Женя остановился, чтобы передохнуть. И дать возможность Марии осмыслить уже сказанное. Может возникнуть вопрос, который позднее просто затеряется в массе информации.

Мария долго молчала, не двигаясь. Жене даже невольно подумалось: не усыпил ли её своей "речью"?

– Может, что не ясно? – спросил, когда пауза стала тягостной.

– Да нет, всё ясно... Т олько чужо... словно не про нас. Мне непонятно конкретно в чём моя вина.

– Хорошо, попробую прояснить. Как я понял из вашей исповеди, у вас к сексу прохладное отношение. Вот я, например, люблю стирать, но гладить – боже упаси! Выполняю со скрипом. Так и у вас, Мария. Вы любили, когда Виктор называл вас Машенькой, когда улыбался, нежно целовал , сильно прижимая к груди, но как только вы оказывались в постели, для вас наступала невыносимая работа, как для меня гладить. А ведь при желании можно и эту работу полюбить, только надо настроить себя на иное восприятие. Вот мятая простынь. Фу! Но поводил утюгом – и ровная, дивно пахнущая поверхность. Красота! И эту красоту сделал ты! Виктор всячески пытался втолковать вам это, но вы упёрлись, извините, как глупая овца: мне это не нравится, я никогда этого не полюблю. И зачем я буду утруждать себя, настраивать, лучше не думая , быстро сделаю, как получится, и с глаз долой. А с глаз долой, значит и из сердца вон, говорит народная мудрость.

Вы превратили чудо в постылую каждодневную обязанность, как чистку зубов. Виктор жаждал каждодневного праздника, он творил его, для вас, а вы творили Скуку. Точно смолой заливали его праздник, гасили праздничные свечи... Когда же становилось темно и холодно, обвиняли в этом его, а не себя.

Вы плюнули на себя, перестали любить себя, и тем самым убили в себе Любовь. А потом стали постепенно убивать её и в Викторе.

Итог: вы запустили бумеранг, он поразил Виктора, и, вернувшись, ударил вас. Отрадно, что вы осознаёте это, и что хотите исправить ошибку. Это вселяет надежду .

– На что?- тихо, дрогнувшим голосом спросила Мария.

– Что Любовь не умерла в вас. Она как луковица тюльпана в земле ждёт весны. А пока зима, всё сковано морозом.

– Как же её сделать... весну?

– Вот это как раз самая сложная задача. Подойти к её решению вы должны самозабвенно, включив все ваши чувства, органы на полную мощность. Как можно больше тепла, нежности, ласки! Только тогда наступит весна.

– Я, наверное, не смогу...

– Сможете. Если очень захотите. Если отбросите к чертям собачьим ваши мнимые комплексы, лень и наплевательское отношение к себе.

– Вы мне скажете, что делать?

– В общих чертах. Всё зависит только от вас. На сегодня хватит. Сейчас едем домой, и вы постараетесь хорошо – очень хорошо! – выспаться. Не думайте о делах , мы утром сделаем всё сами. Лечь вам лучше не в душной комнате, а на сеновале.

– Там Эдик спит.

–Уберём.

ГЛАВА 18

Утром Женя встал первым, растолкал Эдика.

– Привет. Ты откуда?

– От верблюда. Подъём 45 секунд. Сегодня у нас необычный, очень важный день.

– Объясни , что к чему, – сладко потянулся, широко зевая, Эдик.

– Чуток позднее. А сейчас дуй оправляться, умываться.

Эдик нехотя поднялся, взял одежду и пошёл на вход.

– Да,- остановил его у порога Женя, – на дворе будь потише: мама спит на сеновале. Она должна хорошо выспаться.

– Не понял, – Эдик мотнул головой. – В роде я там спал... Почему же... Не понял.

– Сходи, умойся, потом поймёшь.

– Иду командир, уже в пути. Не шуметь, мать на сеновале. П онял.

Женя подошёл к двери, за которой была спальня Марии, и где спала Эльвира, постучал.

– Эля, подъём.

В ответ ни звука. Постучал громче – тот же результат. Толкнул дверь, она с лёгким вздохом открылась . Женя услышал сдавленный плач, доносившийся из-под одеяла. Подошёл к кровати, приоткрыл одеяло. Боже, море слёз!