Сексолог Женька
Шрифт:
– Бог ей судья, Эля. Встать сможешь?
– Н ет, я уже пробовала... нога, проклятая, как деревянная...
– Ничего, это пустяки, просто поцарапки. До свадьбы заживёт. Погоди, сейчас, – Женя вернулся к своему велосипеду, подвёл вплотную к Эльвире. Придерживая правой рукой руль, низко наклонился над девочкой. – О бхвати меня за шею , и крепко держись.
Эльвира подняла руки, Женя увидел, что локти её тоже сбиты.
– Я запачкаю вас кровью...
– Отстираем. Ну же, цепляйся.
Эльвира обхватила его шею тонкими горячими и липкими от крови руками. Женя напрягся, стал медленно поднимать девочку. Она морщилась от боли и, кусая губы, как могла, помогала. На вид хрупкая и лёгкая, в действительности Эльвира оказалась тяжёлой. Шею Жени от неудобства заломило , перед глазами замельтешили цветные круги.
Наконец, Эльвира посажена на раму. Женя не стал садиться, ибо понял: с таким грузом не осилит подъём в гору. Он просто повёл велосипед. Эльвира держалась одной рукой за руль, другой за сиденье; она тихо плакала.
– Не плачь, Эля, всё будет хорошо. Болячки заживут...
– Да, хорошо... а Толик? а ваши тетради? Когда мама хотела помешать, Алька толкнула её... как чужая...
– А Эдик?
– Он пьяный, спит на сеновале. Алька ему две бутылки конька дала.
– Понятно. Как думаешь, куда она поехала?
– К себе в город. Я видела, как она свернула на Ак-Су.
" Значит, к Наде не поехала. Видимо, в этом и заключается её месть: украла у нас самое ценное на сегодня. Я хоть по памяти большую часть восстановлю, а Надя... Алька наверняка спрячет ребёнка так, что не сыщешь . Заявить в милицию? А где гарантия, что у неё там нет связей? Провернут так, что сам окажешься преступником. Под горячую руку пришьют... порку и изнасилование. Вполне возможно... Так что, Женечка, жди худшего... Обещанной ужасной мести. И что омерзительней всего, удар будет внезапным и в спину..."
– О чём вы думаете, Женя? Вы очень огорчены из-за тетр адей?
– Нет. Я думаю о том, что скоро к вам вернётся папа. И наступит расчудесная жизнь, как раньше.
– Правда? – Эльвира недоверчиво посмотрела в лицо Жени. – Вы говорите правду?
– Правду и только правду, и ничего кроме правды, – улыбнулся Женя.
– Ой, неужели папка... – Эльвира дёрнулась, велосипед качнуло, и Женя от неожиданности выпустил руль: велосипед упал, больно саданув ребром сиденья в бедро; Эльвира, кувыркнувшись, плюхнулась в придорожную траву.
– Простите, Женя, я такая дурочка...
Им оставалось преодолеть метров сто пятьдесят. Женя бросил велосипед и взял Эльвиру на руки. Она виновато молчала, прикрыв глаза.
– Алё? Ты слышала, что я сказал? Папка вернётся! Прочь грусть и печаль! Ну- ка, улыбнись. Не так, что это за гримаса? Как счастливая девочка улыбнись. Вот, уже получше.
Эльвира благодарно прижалась к его груди, спрятала мокрое лицо, уткнувшись в шею. Через минуту вскинула голову, заглянула в глаза Жени.
– Сколько вам лет, Женя?
– Почти семнадцать.
– А мне осенью будет двенадцать.
– Что?! – остановился Женя. – Я думал: тебе лет восемь...
– Все так думают, потому что я маленького роста, карманная, – Эльвира помолчала, густо стушевалась.- Если... папа вернётся... как раньше был... Я согласна стать вашей... женой.
Женя рассмеялся, едва не выпустив из рук девочку.
– Вы не верите? Думаете: маленькая ещё, ребёнок... Но ведь вы через год пойдёте в армию, на два года. Когда вернётесь , мне уже будет почти шестнадцать...
– Солидный возраст. Самое время замуж.
– Опять смеётесь? У нас в классе есть девочка, её мама вышла замуж в шестнадцать лет.
– Есть такие случаи. Только, дорогая Эля, для замужества нужна любовь. И ещё много чего. Одной благодарности мало.
– Я буду любить... вас, - запинаясь, сказала Эльвира, ещё больше краснея.
– А остальное... вы научите меня. Я способная. Правда, правда.