Чтение онлайн

Лисандр склонился над навигационной картой, в глубине прозрачного слоя мерцали маршруты. Пальцы капитана зависли над светом, и карта дрогнула, чуть сместив линии.

Вейра вошла и остановилась у порога, расправив плечи. Бинт на левой руке натянулся.

— На моём корабле нет пассажиров, — сказал Лисандр, не поднимая головы.

— Даже у пленников есть выбор, — ответила Вейра.

— У пленников есть только роль.

Металл корабля гудел, подстраиваясь под голос хозяина.

— С этого дня ты — часть экипажа, — добавил Лисандр. — Каждый должен вносить свой вклад.

Вейра сглотнула резкие слова, которые уже подступили к языку. Но горло сдавило от эфира капитана.

— Вклад… во что?

— Во что скажут, — Лисандр повернулся на носках. Золотая серьга в его правом ухе едва качнулась. Мысль о том, чтобы сорвать её, мелькнула острым уколом. — Начнёшь с кухни.

В животе всё скрутило. Готовка? Серьёзно?

— Прекрасно, — сказала Вейра. — Убивать я умею, жарить — нет.

— Научишься, — ухмыльнулся Лисандр и, глядя в потолок, провёл пальцем по подбородку. — Гюнтер терпелив. Особенно к тем, кто не врёт себе.

Капитан, наконец, перевёл взгляд на неё.

— А если я подсыплю вам яд? — спросила Вейра. Правая рука сама сжалась в кулак и тут же разжалась.

— Не успеешь.

Вейра напрягла плечи и обернулась на голос.

Виктор стоял, опираясь плечом о косяк. В его тёплом, ровном тембре последние слоги звучали сухой царапиной по слуху.

— Если ты забыла, во время лечения я сам снимал с тебя всю одежду…

— Я тогда была без сознания, — ответила Вейра, не поворачиваясь.

Он усмехнулся, с тем знанием, которое бывает у тех, кто однажды видел чужую беспомощность.

— Без сознания, да. Но тело помнит и это, — произнёс Виктор, скрестив руки на груди. — Мы тебя вымыли, зашили, вытащили осколки соли. Прекрасная работа, между прочим.

— Радуйся, — фыркнула Вейра. — Такого зрелища ты больше не увидишь.

Лисандр приподнял бровь. Виктор оттолкнулся от стены, сделал несколько шагов вперёд.

— Ни о том думаешь, дорогая, — сказал он. — Мы не нашли ни яда, ни флакона, ни следов. Только шрамы.

Плечо Вейры дёрнулось.

— А если я сделаю яд без запаха?

— А если яд без запаха, — отозвался Лисандр тем же ровным тоном, — Гюнтер попробует первым. Он всегда пробует первым.

Слова повисли в рубке тяжёлым слоем.

Вейра хотела отступить. Но ступни будто прилипли к полу, словно сам корабль держал её на месте.

— Ты ведь не убьёшь нас, правда? — спросил Виктор, прорезав тишину. — В тебе есть что-то… чистое.

— Или глупое, раз я упускаю такой шанс, — сказала Вейра.

Лисандр отстранился, повернулся спиной. Свет с люка лёг ему на шею, на чёрные линии татуировок.

— Иногда это одно и то же, — ответил он.— Виктор, отведи её к Гюнтеру. Пусть работает.

— Как прикажешь, капитан, — произнёс Виктор и, повернувшись к Вейре, наклонился ближе и прошептал: — Придётся надеть фартук, убийца.

— Лучше цепи, — выдохнула Вейра сквозь зубы.

— Выбирай, — отозвался Лисандр.

Виктор кивнул на выход.

Вейра шагнула к двери. Она знала: взгляд капитана всё ещё упирается в спину, туда, между лопаток, под кожу.

Дверь сомкнулась.

Панель на пульте вспыхнула тонкими нитями маршрутов. Лисандр провёл ладонью по карте. Корпус судна содрогнулся.

Коридор встретил их влажным жаром, под подошвами гудели трубы. Виктор шёл вполоборота.

Вейра прижимала левую руку к боку, успокаивая боль дыханием: короткий вдох, длинный выдох.

«Лисандр жуткий, — подумала она. — Даже когда молчит. Особенно когда молчит».

Она подняла глаза, наткнулась на взгляд Виктора, и боль будто на миг ослабла.

«Хорошо, что он рядом. Останься я одна с капитаном, эфир, пожалуй, выбрал бы не меня».

Виктор толкнул дверь плечом и придержал ладонью. Петли скрипнули, металл дрогнул у него под пальцами.

— Не бойся, — сказал он, не оглядываясь. — Дружище Гюнтер кусается редко.

— Я не из пугливых.

— Тем интереснее будет смотреть, кто кого съест. — Он скользнул языком по губам и ушёл за дверь.

Из кухни шло настороженное тепло. Пахло хлебом и горелым маслом, а где-то сковороды нашёптывали звук, похожий на мелкий дождь по железу.

Из-за котлов выпрямился Гюнтер. Его голова почти упиралась в потолок, он сутулился, сгибая широкие плечи. На лбу тускло поблёскивала медная повязка, запотевшая от жара.

Пар расступился. Тогда Вейра увидела ожог: правая половина лица великана была выжжена, правый глаз — зелёный, мутный, почти неподвижный.

— Добро пожаловать, — сказал он. — Мы вчера виделись, но всё же представлюсь. Я — Гюнтер Штальберг. Тут жарко. Зато не стреляют.

— Рада знакомству, — ответила Вейра, язык сам выбрал вежливую формулу.

Гюнтер улыбнулся одним краем рта. Погладил рыжую бороду, и пар стал тише, словно прислушался к его голосу. Великан достал доску, положил корень травы и узкий нож.

— Попробуй.

— Я не повар.

— Никто им не рождается, — сказал здоровяк спокойно. — Только не порежься.

Нож лёг в ладонь, как вещь, которая давно её ждала, а трава послушно хрустела под лезвием. Тёплый пар обволакивал лицо, губы липли от солёной влаги.

Вейра старалась вести нож ровно, но рука под бинтом дрожала, резко дёргалась в конце каждого движения.

— Слышишь? — спросил Гюнтер.

— Что?

— Сердце. Под полом.

Он замолчал.

Вейра прислушалась: тук… пустота… ещё раз.

— Режь под него, — сказал Гюнтер. — Тогда получится ровно.

Она нахмурилась, внимательнее прижала ступни к полу. Биение шло снизу, через подошвы. Рука подстроилась сама. Нож пошёл мягче, дрожь ушла. Пальцы крепче вцепились в рукоять.

— Это эфир тебя обжёг? — спросила Вейра, не поднимая глаз.

— Нет. Люди, — ответил Гюнтер.

— За что?

— За хлеб. Я делил его. А люди это не приняли.

Он говорил всё так же ровно, а пламя лампы дрожало в его живом глазу.

— Больно? — спросила она.