Чтение онлайн

— Лейтенант Ксавьер Моррэн, — его голос дрогнул. — Извините, что так внезапно… Вейра Ламберт?

Вейра скрестила руки, прищурилась. Лицо всплыло из памяти — общие тренировки и рейды, парень с последней парты, который сдавал теорию на отлично, а практику — «на проходной».

— Вижу, дослужился таки, — ухмыльнулась она. — Поздравляю, лейтенант Моррэн.

Роан и Лина переглянулись, усмехнулись.

— Ты была первой в нашем блоке… — Ксавьер опустил взгляд в блокнот. — Я слышал, адмирал Ровен брал тебя на ночные тренировки, когда остальные спали. И что… — он запнулся, — история с твоей победой над Красными волками — не легенда.

На лбу Вейры прорезалась жёсткая складка. Она приподняла голову.

— Слухи не тренируются, — сказала она. — Но да. Всё так и было.

Ксавьер улыбнулся почти по-детски.

— Всегда смотрел, как ты сдаёшь зачёты, — прошептал он, — чтобы понять, до какой планки я не дотягиваю. Ты тогда ушла раньше выпуска. А я… остался.

Лина фыркнула:

— Ксавьер — наш местный умник. Говорит, однажды перевернёт Дозор.

— Я просто не хочу, чтобы нас боялись сильнее пиратов, — тихо сказал он, глядя себе под ноги. — Мы же, вроде бы, за справедливость.

— Наивный, — протянул Роан.

Вейра посмотрела на Ксавьера. Он держался прямо, но пальцы на картонной обложке побелели.

— Значит, не зря горбатился, — сказала она. — Раз стоишь здесь уже лейтенантом.

В глазах Ксавьера дрогнул свет заходящего солнца.

— Стараюсь, — кивнул он. — Хоть чуть-чуть походить на тех, кого нам ставили в пример.

На мгновение все замолчали. А затем, сквозь шум и суету города, возникли разговоры о мечтах.

Лина, уткнувшись лопатками в столб, рассказывала про свой дирижабль с медными бортами и стеклянной рубкой. Роан, поправляя кобуру, хохотал о будущем капитанском мундире и личной команде.

Ксавьер, всё так же сжимая блокнот, вполголоса говорил о Дозоре, которого будут бояться меньше, чем тех, кого он ловит.

Вейра слушала, не перебивая. Вместо их слов в голове выстраивались схемы корпуса, цифры топлива, тонкая линия маршрута корабля до самых дальних архипелагов.

Она тряхнула головой, сбрасывая навязчивые мысли.

— Мечты — роскошь, — сказала Вейра. — Рассчитывайте только на себя.

Роан шумно выдохнул, Лина опустила плечи, Ксавьер невольно кивнул

У доски ветер дёргал листки, срывал края.

На углу висела новая табличка: «Контрабандисты Шипящие. Награда: два миллиона люксаров». На сгибе ещё блестели влажные чернильные полосы.

— Ну что, стальная ведьма? — Роан свистнул сквозь зубы. — Берём? Вчетвером до полудня управимся.

— Награду поделим поровну, — сказала Лина и толкнула Вейру плечом.

Ксавьер промолчал.

Смех, уверенный тон, их короткие реплики — всё это мягко коснулось груди и тут же осело, как тепло от огня, который потух слишком быстро.

— Четверо бойцов — слишком много для мелких крыс, — сказала Вейра.

Она сорвала табличку одним точным движением, сложила пополам, сунула в карман плаща.

Роан фыркнул:

— Тогда хотя бы вернись целая. Не вздумай подыхать!

— Не дождётесь, — ответила Вейра.

Лина расхохоталась. Ксавьер отвёл взгляд и снова уткнулся в блокнот

Роан что-то выкрикнул ей вслед, но обрывок слов ударился о стекло и растворился в шуме.

Вейра осталась стоять на площади, провожая дозорных взглядом. У доски ветер задел объявление о Лисандре Таэллисе. Табличка качнулась, тень от неё полоснула по мосту и скользнула по её ботинку.

Эхо чужого смеха и голосов ещё держалось в воздухе, как тепло от огня, которое вот-вот остынет.

Глава 2

Дождь сползал по мутным стёклам.

Таверна «Стеклянная Щепа» дышала тёплым светом: латунная лампа на цепи покачивалась, прозрачные эфирные трубки шипели янтарными вспышками. В воздухе мешались соль, ром и горячее железо печи.

Вейра сидела в тени, плечами упираясь в стену, глазами наблюдая за выходом. За последние минуты ей дважды приходилось уходить от пьяных рук. Взгляд держала острым, равнодушным. Здесь она была не человеком — инструментом.

Слова плавали в спирте и жиру, цеплялись за края кружек, за чужие губы. Про контрабандистов за весь вечер она ничего не добыла. Приходилось ждать нового посетителя, чтобы вступить с ним в новую скучную беседу.

Дверь распахнулась.

Ветер впустил в таверну запах дождя и угля. Лампа дёрнулась от сквозняка, огонь в ней дрогнул.

Вошедший почти задевал головой балки потолка, а чёрное пальто, матовое, как вытертый графит, укрывало широкие плечи. Двигался он так, будто у зала был свой ритм, а у него — свой.

Не глядя в сторону Вейры, он заказал два стакана. Один поставил перед ней, чуть подтолкнув по столу.

— Любишь сидеть полутени, — сказал незнакомец низким голосом. — Здравая привычка.

На губах у мужчины тянулся тонкий, аккуратно заживший шрам. Стоило ему улыбнуться, линия вытягивалась, словно кто-то слегка потянул её за край.

— Я люблю столы у выхода, — ответила Вейра. — Это привычка тех, кто выживает.

Он кивнул и провёл ладонью по щетине, по затылку. С влажных тёмных волос капли скатились к воротнику.

Незнакомец стянул перчатку, шершавые пальцы начертили на столешнице невидимый круг.

— Скучаешь по миру цельному? — спросил он. — До архипелагов. До того, как всё разнесло.

— Я скучаю по дням, когда за информацию платили сразу, — сказала Вейра и проследила взглядом за его ладонью. — Никто из нас не застал то время. Или ты намекаешь, что живёшь тысячу лет?

Он усмехнулся.

Карие глаза поймали огонь лампы. Тень качнулась по щеке, и шрам на секунду почти засветился.

Вейра взяла стакан левой рукой. Под перчаткой кольнуло. Она расправила плечи, как будто просто меняла позу, и нехотя слушала голос незнакомца.

Тот говорил спокойно, словно продолжал давно начатую беседу:

— Архипелаги — куски правды. Их разнесло в стороны, эфир держит их порознь. Стены — не защита, это способ держать чужую правду на расстоянии. Эфир удобен, им прикрывают контроль и называют его прогрессом.

Он рассмеялся. Шрам вытянулся ещё сильнее.

От его пальто пахнуло мокрым сукном и сладостью мёда. Рукав едва скользнул по её локтю. Тёплое дыхание коснулось виска.