Чтение онлайн

Вильдэрин, правда, считал иначе и довольно настойчиво усадил его на скамью перед зеркалом, а сам встал сзади и вооружился гребнем и украшениями для волос. Поглядывая на Иннидиса через зеркало колдовским взглядом, он проворно и бережно отделял одну прядь от другой, вплетал в них золотистые шелковые нити и переплетал друг с другом, и от его ловких ласковых пальцев по телу пробегала дрожь, а в висках легонько покалывало. Это ощущалось куда приятнее, чем когда с его причёской возилась Аннаиса. Да и справлялся Ви с его непослушными волосами куда лучше и быстрее. Очень скоро они стали выглядеть замечательно, засверкали украшениями, а парень столь же ловко и быстро подвёл ему глаза чёрной краской.

— Аннаиса мучилась куда дольше, — признался Иннидис. — А ты все это проделал с такой лёгкостью, будто всю жизнь только этим и занимался. — Встретив в зеркале его чуть насмешливый взгляд, Иннидис опомнился. — Ну да, наверное, так и есть…

— Ну нет, всё-таки занимался я не только этим, — рассмеялся любовник. — Хотя и этим, разумеется, тоже. Каждый день — и в детстве, и в отрочестве. И время от времени помогал с волосами, украшениями и одеждой господам, когда они приказывали. Да и потом, когда повзрослел, тоже, по крайней мере, до тех пор, пока у меня самого не появился… вроде как прислужник. На самом деле Иниас, конечно, был мне в первую очередь другом.

— А тогда Айн, которого ты упоминал, он… — Иннидис не стал завершать фразу, но вопросительно приподнял брови: он вовсе не забыл, что Ви обещал что-то такое ему рассказать.

Парень опять помрачнел, и Иннидис пожалел, что задал этот вопрос.

— Айн, да… — пробормотал Вильдэрин, принявшись водить гребнем по его волосам, по той их части, что оставалась распущенной, но, кажется, делал это не совсем осознанно. Отражённый в зеркале взгляд был направлен в никуда. — Я взял его в услужение через два с половиной месяца после гибели Иниаса. Его тогда только-только привезли во дворец, он ничего обо мне не знал, к тому же его сложно было перепутать со мной и убить, и я подумал… — Ви громко вздохнул и махнул рукой. — Хотя какая теперь разница, что я там подумал. Но я хорошо к нему относился, правда. И постепенно начал ему доверять. Мне в какой-то момент даже показалось, будто мы становимся друзьями. Хотя кого я обманываю! — с горькой насмешкой воскликнул Ви. — Я и правда начал считать его другом. А он… впрочем, и он, я так думаю, относился ко мне неплохо. Но это не помешало ему меня предать. А после он предал и царицу Лиммену, и других людей… и этим полностью изменил наши жизни. Ради своего желания он, похоже, готов был пожертвовать хоть всеми.

— Что это за желание такое?

Немного помедлив, Вильдэрин ответил:

— Стать царём.

— Раб? Царём?! А почему сразу не богом? — фыркнул и рассмеялся Иннидис, но, наткнувшись в зеркале на серьёзный взгляд любовника, на его удручённое лицо, на замерший в руках гребень, осёкся, пронзённый ошеломительной догадкой. — Постой… Этот Айн, он что… Он… это ведь не тот, о ком я подумал?

— Настоящее его имя было не Айн, а Аданэй из династии Кханейри, как потом выяснилось.

— Подожди-подожди, — не в силах поверить, помотал головой Иннидис. — Да, я слышал, что он был у нас в плену, пока не стал наложником царицы Лиммены, да будет благословенна память о ней. А потом он вступил в союз с царевной Аззирой, и они вместе устроили дворцовый переворот. Об этом всем известно. Но говорили, что он был почётным пленником, никак не рабом.

— Должно быть, они это придумали позднее… эту историю. Чтобы она жила одновременно с настоящей. И ты услышал именно такую версию. Но правда в том — и эта правда также многим известна, — что в Иллирин он попал как раб по имени Айн. И этот раб оказался у меня в услужении. Ну как оказался… я сам ему это предложил. Дурак. И я думаю, что меня именно из-за этого отправили на шахту, а вовсе не из-за того яда.

— Да, я помню, ты говорил тогда, что знаешь что-то о ком-то очень высокородном… И что именно из-за этого ты пострадал. Ты сказал это в тот день, когда ты… когда я…

— Когда ты меня допрашивал и подозревал в преступлениях? — с ехидцей уточнил Вильдэрин.

— Да, точно.

— Что ж, я и тогда так думал, и до сих пор так считаю, — вернулся Ви к серьёзному тону. — Мы ведь с ним каждый день находились рядом, и поэтому мне было известно о нём слишком многое… кроме самого главного, конечно. Но всё равно больше, чем остальным жителям дворца. Ну, то есть одно дело, когда кто-то просто знает, что царь некогда был рабом, и совсем другое — когда знает в подробностях, что он в это время делал, о чём говорил… как прислуживал.

— И как же он прислуживал?

— Ну, не знаю… Как обычно это делают слуги. — Ви отошёл от зеркала и с ногами забрался на тахту. — Ничего особенного.

— Нет уж, я жажду подробностей. Что именно он для тебя делал? — с любопытством спросил Иннидис, присаживаясь с ним рядом и чувствуя нарастающую весёлость от пикантности этой истории, в которой кханади Отерхейна и будущий царь Иллирина прислуживал рабу для утех. Хотя если подумать чуть лучше, то весёлого в ней было мало, раз из-за неё милого, прекрасного, дорогого ему человека так истязали на руднике, что он чуть не умер.

Иннидис уже думал отказаться от своего вопроса, но тут Ви ответил:

— Да ничего такого, правда. Заботился об одежде и драгоценностях, передавал мои пожелания на кухню и мастерам, в купальню и другим слугам, причёсывал и заплетал мои волосы…

— И как, он хорошо с этим справлялся?.. — проурчал Иннидис, запуская пальцы в его волосы, приподнимая их и подушечками проводя по коже головы. — Скажи мне.

Ви прищурился от удовольствия и ответил медленно, будто нехотя, бормоча:

— Поначалу мне каждый раз хотелось отобрать у него гребень… и сделать всё самому. Но потом он научился.

— Это просто восхитительно, — протянул Иннидис, придвигаясь к нему ближе.

— Что именно тебя восхищает? — не понял Ви и широко распахнул глаза.

— Ну как же… Моему возлюбленному прислуживал сам царь! Это в некотором роде… возбуждает и странным образом тешит моё тщеславие.

Ви фыркнул и забавно сморщил лоб.

— Он тогда не был царём.

— Но ведь кханади Отерхейна он уже был.

— Но я об этом не знал, — тихо и невесело откликнулся Ви. — Поэтому слугой для меня был раб Айн, а не кханади Аданэй и уж тем более не царь Адданэй.

Его негромкие и невесёлые слова отрезвили Иннидиса, и он соизволил наконец подумать, что Ви совсем не приятна беседа об этом человеке, тем более в таком шутливом тоне.

— Извини, — быстро сказал он. — После всех горестей, которые он тебе принёс, ты наверняка не хочешь говорить о нём и уж тем более зубоскалить над ситуацией. И я тоже не должен был. Я ведь ещё тогда, раньше, предполагал… У меня была мысль, что тебя могли отправить на шахту по его указу или с его одобрения.

— Я тоже так думал. Сначала. Но нет, это не он. Наоборот, он даже хотел помочь мне. Чтобы утихомирить свою совесть, довольно послушную, по всей видимости, — фыркнул Ви.

— Почему ты так уверен?

Вильдэрин помолчал, теребя прядь своих волос. Затем покрутил браслет на запястье. Нервничал. Наконец ответил:

— Потому что он предлагал мне помощь. Но к тому времени я его уже возненавидел и ничего от него не хотел. А потом он пытался забрать меня с той шахты…

— Пытался? — хмыкнул Иннидис. — И что же могло ему помешать?

— Я. Это я ему не позволил.

— Как ты мог что-то не позволить царю? Будучи рабом на руднике?

Ви сделал шумный вздох и страдальчески сдвинул брови.