Чтение онлайн

— Точнее, он достался ему вовсе за бесценок, — хохотнул Ровван. — Тем более что…

— Это только тебе кажется, что за бесценок, — фыркнула Реммиена. Почему-то Иннидис не сомневался, что при этом она пихнула Роввана в бок или сделала что-то ещё, уж больно резко мужчина осёкся. — Это ты у нас деньги не считаешь.

— Ну… да, пожалуй, водится за мной такое… — сдавшись, подыграл Ровван, явно не понимая смысла этой игры.

— А знаешь что, досточтимый Иннидис, — ввернул вдруг Веннес, — если ты пожелаешь выгодно его продать и получить хорошую прибыль, то мы с Тилланой готовы его выкупить. Даже за подпорченного дадим пусть не полную, но почти полную стоимость. Мы давно хотели его себе, а мы привыкли следовать своим желаниям, так что не поскупимся. А шрамы отчасти даже к лучшему. Можно будет не опасаться его испортить, — расхохотался он, — и если провинится, то со спокойной душой и от души высечь. А то с этими ценными рабами вечно приходится осторожничать, только бы не повредить. Что скажешь?

— Нет, — отрезал Иннидис.

Кажется, его не услышали, потому что одновременно в разговор впервые вмешался Милладорин:

— Он не может его продать, — градоначальник поднялся с места, давая понять, что пора расходиться, — он его освободил.

— Что?! — Тиллана не только глаза, но даже рот округлила от изумления. — Зачем?!

— А он у нас немного чудаковат, как и все художники, — бросил градоначальник и, ни на кого не оглядываясь, двинулся прочь по проходу между рядами. Поджидающие его рабы тотчас же двинулись следом, освещая путь.

— Кстати, о художниках, — прошелестела Реммиена, поворачиваясь к Иннидису. — Я загляну к тебе завтра, хочется уже поскорее получить мою статую. — Она подхватила Тиллану под локоть, увлекая вслед за Милладорином, и доверительно наклонилась к её уху. — Он делает мою статую. О, ты бы видела, какая выходит прелесть! Я сижу в очаровательной позе, в руках у меня лира, а волосы…

Они отдалились, и дальше Иннидис уже не различал их слов. В полутьме нащупывая дорогу, он и сам поспешил уйти, лишь бы Веннес или Тиллана не окликнули его и не продолжили опасную беседу.

Только когда вместе с Аннаисой, подозрительно тихой и молчаливой, он подошёл к лошадям, то вспомнил, что Гухаргу Думеш и его переводчик на протяжении всего этого разговора тоже находились рядом и всё слышали. И если Белогривка, знающий иллиринский примерно так же, как Иннидис — сайхратский, вряд ли что-то понял, то его переводчик — вполне. Оставалось надеяться, что услышанное не заставит вельмож-лицедеев отнестись к бывшему рабу Ви пренебрежительно или с презрением. Возлюбленный ничем не заслужил дурного к себе отношения.

ГЛАВА 15. Новые тревоги

Иннидис всю ночь тщетно пытался заснуть. Ворочался, сминая простынь, вставал и подходил к окну подышать (благо по ночам воздух уже перестал быть душным), снова ложился и снова вертелся так, словно вся кровать была усеяна хлебными крошками.

Иногда он вроде бы даже ненадолго задрёмывал, но в этой мутной, вязкой, липкой дремоте Веннес и Тиллана увозили Ви в свой дворец, а Ровван и Реммиена разводили руками и говорили, что ничего не поделать, они заплатили большие деньги. Лицо Ви время от времени превращалось в лицо Эйнана, а потом опять становилось лицом Ви, а Иннидис бежал за повозкой, но никак не мог догнать. Он то спотыкался обо что-то — о какие-то ящики, прилавки, мраморную глыбу, непонятно как оказавшуюся на улице, и даже о незаконченную статую Лиирруна, — то терял повозку из виду и тогда носился по переулкам Лиаса, расспрашивая прохожих, но никто ему не отвечал. Местами город подозрительно напоминал горные деревни Мадриоки, а горожане — крестьян, но те тоже скрывали, где повозка, на которой увезли его любимого Ви.

Выныривая из дремоты, Иннидис опять не мог уснуть и опять метался на кровати, переворачиваясь с боку на бок и думая, как уберечь Ви от аккисских вельмож, если те вдруг решат проверить, точно ли он вольноотпущенный, и от законников, которым донесут, что с документами не всё ладно. Зря он понадеялся, что истинная личность Ви и непорядок с его документами так и не всплывут или никому не будет до этого дела. С его стороны было очень наивно и очень глупо так полагать. Похоже, всё-таки придётся рискнуть и проделать с поступным листом то, что он собирался.

Иннидис был далёк от мысли, что сведения о ценных рабах содержатся только в одном месте: наверняка что-то осталось и в дворцовых архивах или где-то ещё. Но если повезёт, господа Геррейта и законники не станут копать глубже, что-то сверять и рыться в хранилищах, до которых ещё поди доберись, а даже если получишь разрешение, попробуй найди нужные сведения — иголку в стоге сена. С другой стороны, вельможи ведь не станут сами этим заниматься: поручат кому-нибудь из своих людей и будут спокойно дожидаться результата.

Иннидис понятия не имел, что станет делать, если сбудутся его худшие опасения, но одно знал точно: он ни за что не позволит ни снова обратить Вильдэрина в рабство, ни казнить, ни отправить его в заключение. Он никому его не отдаст. Когда-то из собственного малодушия он невольно предал Эйнана, но ни за что на свете не предаст ещё и Ви.

Утром ему наконец удалось уснуть, но сон был неглубокий, поверхностный, и пробудился Иннидис уже около полудня, совершенно разбитый. Кое-как умывшись и одевшись, он вышел в сад в надежде, что яркий дневной свет, и приятный в тени деревьев воздух, и голоса людей и птиц помогут взбодриться.

С заднего двора доносилось пение Орена, и ему вторил собачий лай — овчарки любили подпевать работнику. У главного входа по подъездной дорожке, делящей сад на две части, бродила туда-сюда Аннаиса. Вся в своих мыслях, она как будто бесцельно шаркала по гравию, зацепляя носками сандалий и подбрасывая вверх каменное крошево. Иннидису что-то подсказывало, что племянница неспроста здесь разгуливает.

— Аннаиса? — окликнул он девочку. — Почему ты здесь? Разве у тебя сейчас не должно быть занятий по изящной словесности или манерам?

— Что это с тобой сегодня, дядя? — вместо ответа спросила она. — Выглядишь ужасно.

— Не выспался. Так что насчёт твоих занятий? — не дал он увести разговор в сторону.

Девочка страдальчески закатила глаза.

— Они возобновятся только после обеда. А до обеда ещё уйма времени. И вообще, если уж говорить об изящных манерах, то где твоя обходительность? Кто же начинает беседу сразу с «почему ты здесь»? Будто совсем не рад мне! Даже не поприветствовал, не спросил, как мне спалось, что я думаю о вчерашнем представлении, не предложил обсудить последние… новости.

Она прищурилась и выжидающе, с хитрецой, на него посмотрела.

— Аннаиса, ты только не вздумай донимать своими расспросами Ви, очень тебя прошу, — устало проговорил Иннидис, отлично понимая, к чему она ведёт.

— Ты хотел сказать: не донимать Виль-дэ-ри-на? — медленно, смакуя, по слогам произнесла она это имя.

— Аннаиса!

— Ну что? Хватит так его защищать! Виль-дэ-рин же теперь свободный человек, ты сам его таким сделал. Не захочет отвечать на мои вопросы, сам мне об этом скажет. Но спросить я просто обязана! Это ведь подумать только! — Она воздела руки и глаза к небу и лихорадочно навернула несколько небольших кругов. — Просто не верится! Неужели это правда? Ты только представь! Царский наложник! Здесь! У нас! Учит меня танцам! Кто бы мне сказал тогда, что тот угодивший к нам жалкий уродец — это Вильдэрин?! О котором я столько слышала!