Чтение онлайн

— Смотрю, ты опять очень много думал, — не удержался Иннидис от насмешки, — раз додумался до такой ерунды. Послушай, Ви, дорогой мой, что тут поделаешь, если радость и горесть иногда взаимосвязаны довольно тесно… Если уж на то пошло, если судить по-твоему, то я и вовсе ужасный человек. Я ведь по-настоящему счастлив, что тебя перепутали с Киуши и привезли к моему дому. И я же очень жалею, что мы с Хатхиши не смогли спасти её сына. Оба этих чувства живут во мне одновременно. Можно подумать, ты никогда прежде не сталкивался с противоречивыми чувствами.

— Сталкивался, конечно... И всегда терпеть это не мог, — криво усмехнулся Ви.
– Наверное, ты прав, и я слишком много себе надумываю… Да я и сам это понимаю, и всё равно мне как-то неловко, что моя радость пересилила сочувствие.

— Но ты же не сделал ничего дурного, поэтому хватит страдать. Скажи лучше, как теперь вы будете устраивать свои действа? Белогривка везде играл первые роли…

Ви вроде немного успокоился и теперь сидел, покачивая ногами, словно пытался из такого положения раскачать качели, хотя и знал, что не выйдет.

— Эмезмизен возьмёт их на себя, он их все давно выучил. А какие-то роли Эмезмизена распределят между мной и Вьюнком. Но вот это меня как раз не радует, потому что… О, там столько слов! — Ви испуганно округлил глаза. — И сами образы куда сложнее, я боюсь не справиться и всё испортить. Хотя… я вру, конечно. Всё-таки меня это немного радует, просто боюсь и сомневаюсь я ещё больше.

— А вот я в твоих способностях ничуть не сомневаюсь. — Иннидис взялся за прут качелей и подтолкнул их вперёд, затем назад, помогая раскачать. — И сайхратские лицедеи, кажется, тоже не сомневаются, иначе и не доверили бы тебе ничего.

— У них другого выбора не было, а ты просто меня любишь, — лукаво усмехнулся Ви.

— Очень люблю. Но это не значит, что не могу отличить убедительный образ от образа, сыгранного дурно. А поскольку я уже видел тебя в разных ролях, то и теперь уверен, что ты справишься.

— Правда? Спасибо тебе. Хотя всё равно мне сложно не волноваться.

— Такое бывает, — пожал плечами Иннидис. — Пойдём лучше поработаем над статуей, пока мы оба свободны. Если хочешь, конечно.

— Ты же знаешь, — улыбнулся Ви.

Иннидис остановил качели и, приподняв его лицо за подбородок, коснулся губами губ. Любовник с готовностью ответил на поцелуй, а затем спрыгнул на землю и первый двинулся к дому.

В мастерской они в этот раз пробыли недолго, ведь парню сегодня ещё предстояло учить Аннаису, а после успеть добраться до амфитеатра. Представление этим вечером отменили, но все артисты обязательно должны были прийти, чтобы с самого рассвета готовиться к выступлению без Белогривки и отрабатывать новые роли.

Хотя работали Ви с Иннидисом недолго, но один перерыв всё-таки сделали. Любовник, как это часто бывало, бродил по мастерской, разминая ноги, а Иннидис, наоборот, опустился на кушетку, чтобы отдохнуть после того, как стоял, прорабатывая детали скульптуры.

— О боги, он в ужасном состоянии! — вдруг воскликнул Ви.

— Кто? — не понял Иннидис, посмотрев в его спину: парень стоял возле стола и что-то разглядывал.

— Не кто, а что, — уточнил он и отодвинулся, указывая рукой на манускрипт «Исследование пропорций человеческого тела», который только что листал. — Кое-где чернила поплыли от влаги, а там вообще-то какие-то важные расчёты и геометрия. Пергамент в одних местах разорван, в других заплесневел, корешок рассохся, листы расползаются…

— Ах, это… Эта рукопись попала ко мне уже далеко не новой, а потом и я пользовался ею довольно часто.

— То есть она тебе нужна и полезна? Тогда почему ты хранишь её столь беспечно и в неподходящих условиях? — сердито и требовательно спросил Ви.

Иннидис даже растерялся.

— Она просто лежит на столе…

— Она лежит на столе в мастерской, где в воздухе то и дело пыль от глины и камня, а иногда летят и брызги воды, не всегда, кстати, чистой. Ты и сам мог влажными пальцами отодвигать или придвигать книгу, а то и вовсе листать и даже не обратить на это внимания.

— Ну… ладно, — развёл руками Иннидис. — Буду прятать в сундук.

— К сожалению, я не очень хорошо умею латать рукописи, — протянул Ви, всё ещё разглядывая кодекс. — Но если ты доверишь мне её на время, а ещё дашь бумагу или пергамент, кисти и краски с чернилами, то я перепишу её для тебя. И с передачей геометрии тоже справлюсь, не волнуйся. А то будет обидно, если через несколько лет манускрипт совсем придёт в негодность. А так хоть список останется.

— Я буду очень этому рад, милый мой, и благодарен, — откликнулся Иннидис, поднимаясь с кушетки и подходя ближе.

Благодарен он был не только потому, что Ви предложил скопировать трактат, но и потому, что своими словами «не очень хорошо умею латать рукописи» натолкнул его на мысль. Иннидис тоже не больно-то хорошо умел латать пергамент, но хорошо и не требовалось. Даже наоборот. Если соскоблить часть текста, потом разорвать в этом месте пергамент и зашить, а поверх написать совсем другие слова, чтобы это выглядело, как будто после разрыва и латания их просто решили обвести чётче, что объяснит и более свежий цвет чернил, то… То его может ждать наказание за подделку документа, если это обнаружится. Если.

В любом случае это следовало обдумать. Тем более что другая идея, что делать со строкой о яде в поступном листе, в голову по-прежнему не приходила. Главное, при подобной работе с пергаментом не повредить восковую печать внизу…

Отложив свои размышления на потом, Иннидис вернулся в настоящее.

— Только, Ви, где ты найдёшь время на всё это? — спросил он.

— Нам ведь некуда спешить? И трактат вроде не такой уж длинный. Так что как только будут появляться относительно свободные дни, так и буду переписывать. Наверное, это растянется не на один месяц, но в конечном итоге я его закончу, останется только отдать переплётчику.

— Тогда конечно, ты можешь взять и бумагу, и чернила — вообще всё, что тебе для этого понадобится. И спасибо, что решил этим заняться.

— Вообще-то я и сам рад, — рассмеялся Ви. — А то смотреть больно на такую рукопись. Так что можешь не благодарить.

— Уверен? — шепнул Иннидис, целуя его в губы.

— Если только… — пробормотал Ви, но фразу не закончил, и больше они ни о чем не говорили.

Всю следующую неделю Вильдэрин пропадал у артистов, готовясь к новым ролям. Представлений они в то время не давали, только репетировали, и парень приходил домой редко и ненадолго, только чтобы позаниматься танцами с Аннаисой и провести пару часов с Иннидисом, после чего снова убегал. Но даже находясь в его покоях, он нет-нет да повторял себе под нос слова роли, отчего Иннидис хоть и самую малость, но опять ревновал Ви к его занятию и к артистам, и это опять вызывало у парня настоящий восторг.