Чтение онлайн

— Мистер Картер, вы что, флиртуете со мной? — спрашивает она.

— Я провожу своих крошек по самым лучшим местам. Я буду там через десять минут.

Когда я подъезжаю, Габриэла ждет меня на парковке у склада. На одном плече у нее дробовик Бенкли с пистолетной рукояткой, на другом патронташ с патронами, а за спиной мачете.

За ее спиной с полдюжины ее людей, мужчин, женщин и, если я правильно понимаю, пара вампиров, стоят с автоматами в руках. Большинству из них я не нравлюсь. Не могу их за это винить. У них была прекрасная обстановка в отеле Габриэлы, и как только я появляюсь, все летит в тартарары.

Может, я им и не нравлюсь, но у нас соглашение. Они не лезут ко мне, я не тащу их на ту сторону и не сталкиваю с ужасами могилы. Хотя на вампиров это не так хорошо действует. Поди разберись.

— Довольно неприметный — говорит Габриэла, приподнимая бровь, когда я опускаю стекло. "Хонда", которую мы угнали с Летицией, работала на износ, поэтому я остановился, чтобы угнать "BMW Z4" с жестким верхом.

— Это Лос-Анджелес. Неприметность имеет свою цену. Кроме того, я устал от того, что за мной гоняются и я ни от кого не могу убежать.

— Потерять этот "кадиллак" было самым разумным поступком, который ты совершил с тех пор, как я тебя встретила — говорит она — Жаль, что ты не разбираешься в автомобилях на замену. Я бы угнала "Порше".

— Не то чтобы я потерял кадиллак — говорю я — А что именно в разведке ты не поняла? Ты готов ак бою. Если бы я знал, что ты привезешь тяжелое вооружение, я бы украл что-нибудь побольше. Я не уверен, что оно подойдет.

— О, я не знаю — говорит она — Оно будет тесноватым, но, думаю, я смогу засунуть свою большую пушку в твою крошечную машину.

— Мы все еще говорим о дробовике?

— Заткнись и открой дверь.

Я наклоняюсь и открываю пассажирскую дверь. Я чувствую вспышку волшебства, когда она садится на сиденье, а "Бенелли", мачете и патронташ исчезают.

— Я даже не хочу знать, куда ты их положила — говорю я.

Я рассказываю ей о том, что произошло с Вертером, Летицией, Чу и любимым адвокатом Чу, Питером. Я протягиваю Габриэле пудреницу.

— В зеркале будут видны только предметы, а не люди — говорю я — Сосредоточься на зажигалке Кецалькоатля, она должна дать тебе хороший обзор того, где она находится. В последний раз, когда я смотрел, она была прямо рядом с ней. И держись за нее. Он подскочит в направлении того, что ты ищешь.

Я не хочу этого говорить, потому что она знает свое дело, но я должен. Я немного нервничаю из-за всего этого предприятия.

— Ты понимаешь, что это скорее слежка, чем лобовая атака, верно? Я бы очень хотел вернуться оттуда целым и невредимым.

— Не думаю, что мне нравится твоя новая осторожность — говорит она.

— Да, ну, обычно мне не приходится так сильно беспокоиться о том, что какой-нибудь бродяга на улице застрелит меня, отравит или взорвет мою машину, пока я еще в ней. Когда люди пытаются убить меня, они, как правило, растягивают это на несколько дней, а не втискивают все в один день.

— Я могу сама о себе позаботиться, Эрик — говорит она.

— Да, я знаю. Я видел это. Но я говорю не об этом — Я киваю в сторону ее команды, наблюдающей за нами. Никто из них не выглядит счастливым — А что насчет них? Послушай, мне не к чему возвращаться. Если я умру, это будет большой трах. А ты?

— Я не собираюсь рисковать их жизнями — говорит она, и в ее голосе слышится раздражение, которое заставляет меня задуматься, действительно ли это связано только с поисками Састре — Если тебе не нужна была моя помощь, зачем ты позвонил?

— Мне действительно нужна твоя помощь — говорю я — И я знаю, что ты в этом кровно заинтересована. Но я также хочу, чтобы ты вернулась сюда целой и невредимой.

— Господи, Эрик. Я знаю, как убивать членов картеля.

Она права. Она может позаботиться о себе лучше, чем кто-либо, кого я когда-либо встречал.

— Извини, что заговорила об этом.

— Просто заткнись и веди машину — говорит она, демонстративно не глядя на меня.

Я вывожу машину с парковки. В том, что мы делаем, может многое пойти не так, и я не уверен, что у нас с Габриэлой одинаковые представления о цели этой поездки.

Я не хочу охотиться за профессиональным убийцей, на стороне которой бог, когда она залегла на дно. Там может быть всякое дерьмо, о котором я не знаю, охранные знаки, мины-ловушки. Нарваться на растяжку и получить пулю в лицо не мое представление о приятном времяпрепровождении.

Но если я буду знать, где она, то смогу последовать за ней, когда она уйдет, и, возможно, поймать ее до того, как она подожжет кого-нибудь еще.

Я пытаюсь объяснить это Габриэле как можно дипломатичнее, но, по-моему, она не слушает. Она только хмыкает и смотрит в зеркало.

— Она собирает хворост — говорит она — Зачем она собирает хворост?

— Я так и не смог этого понять. Она уже давно этим занимается.

— Может быть, у нас будет возможность спросить ее — говорит она.

— Если у нас будет возможность спросить ее, тогда все пойдет прахом.

— В твоих устах это звучит плохо — говорит она.

Зеркальце тянется в ее руке к югу.

— Двигайся на восток — говорит она — Если мы сможем провести триангуляцию, то сможем сузить поиск на пару миль.

У Габриэлы была команда технарей. Они сделали это с помощью другого трекера, который становился ярче или темнее в зависимости от того, где и как далеко находилась цель. Но у них было программное обеспечение и GPS, и они определили местоположение за полчаса. Нам придется сделать это по старинке.

Мы сворачиваем на 10-е шоссе и срезаем путь через Бойл-Хайтс в Восточный Лос-Анджелес, прежде чем поворотник изменит направление. Я направляю машину на юг по 710-му шоссе, пересекаю 5-е шоссе и проезжаю мимо железнодорожных путей. Когда мы въезжаем на окраину Вернона, крошечного промышленного городка, сплошь состоящего из фабрик, железнодорожных путей и смога, зеркало в руке Габриэлы дергается и поворачивается на запад.

— Похоже, она в Верноне — говорит она.

— Как раз, блядь, пора.

Мы ехали почти два часа, солнце садилось за медленно ползущую змейку из белых и красных огней. Движение замедлилось, несмотря на заклинание, созданное для того, чтобы люди старались убраться с нашего пути. Это работает только в том случае, если им есть куда еще пойти.

— Хорошо, она больше не собирает палочки в пучок — говорит Габриэла — Она обмакивает кончики в какую-то жидкость и кладет их на решетку.

— Что бы это ни было, хорошего в этом быть не может — Я выхожу на станции "Атлантик" и пересекаю реку. Из-за запаха тухлой рыбы, исходящего от речного ручейка, вони фабрик и грузовиков и воздуха, который можно глотать, Вернон нельзя назвать приятным местом.