Чтение онлайн

А Вивиан удивляется, почему я никогда не рассказывал ей и половины того дерьма, что представляет собой некромантия. У нее проблемы с богами? Представь, если бы я рассказал ей настоящую историю о призраках.

— Экзистенциальный кризис? — говорю я.

Она разражается лающим смехом, в котором чувствуется паника.

— Да. А потом еще немного.

Она докуривает сигарету и расправляется с окурком.

— Если это хоть как-то поможет, он настоящий засранец. Судя по тому, что я видела, остальные члены его семьи такие же.

— Ты имеешь в виду свою семью — говорит она. Она кивает на кольцо на моем пальце. В этом нет ни злости, ни горечи. Просто констатация факта. Злится на меня, ненавидит меня, не хочет больше меня видеть. С этими я могу справиться. Но это? Вивиан держит себя в руках. Вивиан всегда держит себя в руках. Что-то не так. Я не знаю, что именно. Сомневаюсь, что она примет любую помощь, которую я мог бы ей оказать.

Она закрывает глаза и трет виски, с ее губ срывается усталый вздох. Это самое эмоциональное, что я видел у нее с тех пор, как проснулся.

— Что теперь?

— Ты помнишь Летицию Уотсон?

— Старшая школа, верно? Едва. Разве она не пырнула тебя ножом?

— Да, и еще раз да. Сейчас она работает в команде по уборке. Работает в полиции Лос-Анджелеса. У нее какие-то отношения с адвокатом и каким-то парнем, который баллотируется в мэры. Член городского совета Чанг или что-то в этом роде.

— Вы имеете в виду Дэвида Чу? — говорит она — Я слышала о нем. Его офис постоянно звонит мне с просьбой о пожертвованиях.

— Да? Он хороший человек?

Она пожимает плечами.

— Он политик.

— Он такой и есть. Оказывается, есть целое досье на убийства, в которых меня обвиняют, чтобы доказать, что я не совершал ни одного из них.

— Ты, блядь, издеваешься надо мной. Почему я только сейчас это слышу?

— Потому что они никому не говорят. Они хотят поймать убийцу, который это делает, и хотят использовать меня в качестве приманки.

— Они знают, что она с Кецалькоатлем?

— Если и знают, то ничего не сказали. Я тоже не склонен им рассказывать. Одно дело, когда некоторые люди пытаются убить меня из-за неуместной мести, и совсем другое, когда все пытаются убить меня, чтобы избавиться от Кецалькоатля.

— Если ты умрешь, у него не будет причин оставаться здесь — говорит она, доставая очередную сигарету и прикуривая ее пальцами — Это решило бы проблему.

— Я думаю, у нас с тобой могут быть разные мнения на этот счет. Более того, если Чу и его Веселые маги узнают, что она стоит за пожаром в Верноне, они, возможно, будут более склонны рассказать о ней всем остальным. Если маги Лос-Анджелеса будут указывать на нее, а не на меня, это может ее немного замедлить.

— Ты думаешь, они это сделают?

— Только не Чу — говорю я — Он ищет политического влияния на магов и хочет быть в центре всего, что может ее погубить. Он поднял шум по поводу Совете магов.

— О, черт возьми — говорит Вивиан — Он что, настолько идиот? Это всегда заканчивается трупами.

— Я думаю, его вполне устраивает эта идея, пока он не стал одним из трупов. В любом случае, он хочет использовать меня в качестве приманки. Если он владеет этой информацией, он, вероятно, думает, что может контролировать и меня тоже.

— Можно подумать, Летиция должна была предупредить его об этом.

— У Летиции есть свои причины — говорю я — Не думаю, что она хочет слишком сильно раскачивать лодку. И, честно говоря, я не могу ее винить. Я думаю, это также может сделать ее лучшим собеседником. По крайней мере, у нас есть история.

— Да. Если учесть, что она ударила тебя ножом на уроке истории в старшей школе, то конечно.

— У меня низкие стандарты. Кроме того, она с Чу, потому что боится того, что случится с ее семьей, если она станет мишенью.

Я встаю с дивана, ноги у меня подкашиваются, все тело пронизывает боль. Клянусь, я чувствую каждый синяк, прокол и ссадину. Я немного боюсь смотреть на себя в зеркало. Татуировки помогают мне справиться с самыми серьезными повреждениями, но от этого не становится легче.

Из-за того, что меня отравили вчера утром, из-за того, что я выпрыгивал из машины в пустоту, из-за того, что из меня вышибли все дерьмо члены картеля, и из-за того, что я чувствую смерть 800 человек как удар под дых для каждого из них, я не в лучшей форме.

— На стоянке есть машина, которую я могу одолжить?

— Ты что, не собираешься ее угонять?

— Фу. Слишком много усилий. Я устал.

— Вот — говорит она. Она достает из сумочки, лежащей на соседнем столике, связку ключей и бросает их мне.

— Ты доверяешь мне свою машину? Ты ведь знаешь, что я довольно требователен к автомобилям, верно?

— Он застрахован, мне это не очень нравится, и я собираюсь заявить о краже, как только ты выйдешь за дверь — Она улыбается мне, но улыбка не отражается в ее глазах.

— Приятно слышать.

— И прежде чем ты кого-нибудь увидишь — говорит она — прими душ. Может быть, переоденешься.

Она права. Моя одежда более красная, чем все остальное, и ткань стала жесткой от засохшей крови.

— Отлично. Но очень скоро все будут носить одежду, запачканную кровью, и увидишь, насколько гениально я разбираюсь в моде.

— На самом деле это меня и беспокоит — говорит она и снова обращает свое внимание на огни на горизонте.

Глава 16

Можно подумать, что, вернувшись в Лос-Анджелес на несколько лет и обзаведясь недвижимостью, я смогу провести в ней некоторое время. Я нет. Дом моей сестры в Венеции пустует, остальная недвижимость, которую оставила моя семья, законсервирована и покрыта пылью. Некоторые из них были просто пустырями, и такими они и остаются.

Вместо этого я переезжаю из отелей в мотели, из трейлерных парков в особняки на Беверли-Хиллз, которые пустуют, пока их обитатели проводят лето на Каймановых островах. Я никогда не задерживаюсь более чем на три-четыре недели в одном и том же месте, в одном и том же районе. Измените мой распорядок дня в отношении того, как и когда я прихожу и ухожу.