Чтение онлайн

Но он ненавидит меня. Наверное.

В руке вибрирует телефон, и в одно мгновение в голове вспыхивает имя Нолана. Но это не он. Это Лукас, и я пытаюсь отбросить осколок разочарования, застрявший в груди.

| Как там ворчуля?

| Ворчуля? Уверена, Артур обожает, когда его так называют.

| АВТОИСПРАВЛЕНИЕ! Дедуля. Но ворчуля тоже подходит.

| Ворчуля спит. Я жду, когда придет врач. Надеюсь, скоро выпишут.

| Окей. Я поменял билет на самый ранний рейс завтра, так что должен быть дома к полудню. Извини, что так неудачно получилось с отъездом.

| Это не твоя вина. Не переживай, я не в обиде.

| Все равно я очень ценю твою помощь. Спасибо.

| Пока что не благодари. Я при первом же удобном случае брошу тебя под осуждающий автобус этого «ворчули».

| Иди в жопу, Харпс.

Я усмехаюсь и убираю телефон в карман как раз в тот момент, когда занавеску отодвигают и в отделение входит женщина врач в сопровождении медсестры в больничной униформе, обтягивающей беременный живот. С улыбкой, умело балансирующей между утешительной и профессиональной, доктор кивает мне в знак приветствия, пока медсестра принимается менять капельницу Артура.

— Я доктор Рид, — представляется она с теплым ямайским акцентом. Я узнаю и ее, и медсестру, видела их в городе, хотя мы лично не знакомы. — Ты Харпер? Внучка Артура?

— О… нет, то есть да, я Харпер, но мы не родственники. Просто друзья. Я пойму, если хотите подождать и передать всю медицинскую информацию его внуку. Он уехал на встречу, но я могу позвонить ему, если хотите поговорить с ним напрямую.

Она стучит по экрану планшета.

— Нет, все в порядке. Артур сделал на тебя доверенность к своим медицинским записям, — говорит она. Я смотрю на кровать Артура. Он все еще спит, не подозревая, что мое сердце увеличилось вдвое в груди. — Похоже, после падения нет никаких признаков инсульта или внутреннего кровотечения. У него, конечно, есть несколько синяков и ушибов, но ничего не сломано. Однако анализ крови показал дефицит витамина B12. Он в последнее время был раздражительным?

— Это же Артур Ланкастер. Он всегда раздражительный.

Доктор Рид изо всех сил старается подавить улыбку, но намек на веселье исчезает так же быстро, как появляется.

— А как насчет покалывания в руках или ногах? — спрашивает она, а я качаю головой. — Проблемы с координацией и равновесием?

— Вчера он разбил свой гольф-кар.

Доктор издает задумчивое «хм», постукивая стилусом по планшету, чтобы записать эту деталь.

— В последнее время заметно ухудшились симптомы болезни Альцгеймера?

Я чуть ли не до крови прикусываю губу. Мне чертовски плохо от того, что я могла пропустить целый набор симптомов, указывающих на другую проблему со здоровьем, которую можно было бы решить.

— Сложно сказать. Он стал чаще терять вещи. Думает, что кто-то врывается в его дом, чтобы украсть его вещи. Но такое происходит не в первой.

Доктор кивает, одаривая меня вежливой улыбкой.

— Понимаю. Мы оставим его на несколько дней, чтобы поднять уровень B12 и проследить за другими симптомами. Его переведут в гериатрическое отделение, где ему будет гораздо комфортнее. Как только мы стабилизируем его состояние…

Следующие слова доктора тонут в внезапной какофонии за пределами нашего отгороженного занавесками помещения — грохот металла по полу, невнятные крики и повышенные голоса. Мы с доктором и медсестрой обмениваемся встревоженными взглядами, а затем они обе уходят в коридор, и я следую за ними по пятам.

Огромный, похожий на мамонта мужчина стоит лицом к лицу с врачом в палате через коридор. Тележка из нержавеющей стали лежит на боку у края занавески, а металлические инструменты разбросаны по полу. Рвота блестит в его рыжей бороде и пачкает воротник белой рубашки. На лбу у него открытая рана, из которой свисает игла для швов, зацепленная за нить в его коже. Врач, который его лечил, поднимает руки в умиротворяющем жесте, и я вижу, что он нервничает, оказавшись зажатым между гигантским мужчиной и клубком медицинского оборудования и проводов.

— Мистер Макмиллан…

— Что тебе нахуй надо? — ревет мужчина, каждое слово невнятное и растянутое. Два санитара, а также врач и медсестра, которые ухаживали за Артуром, подходят ближе, пытаясь успокоить пациента.

— Пожалуйста, сядьте, чтобы доктор Аспен закончил накладывать швы, — говорит доктор Рид властно и спокойно. Но ее слова тонут в потоке пьяной брани. — Если вы не успокоитесь, придется вызвать полицию.

— Блять, хватит говорить, чтобы я успокоился! — рычит мужчина и бросается вперед, опрокидывая тележку. В результате падает беременная медсестра, тяжело приземляясь на пол и издавая мучительный вопль.

Оба врача тут же бросаются к ней, пока санитары удерживают пьяного дебошира на полу. Через мгновение появляется полицейский, и врачи помогают медсестре подняться. Ее глаза блестят от слез, а рука лежит на животе, защищая.

Ярость разливается в моей груди огненной лавой. Я сжимаю руки в кулаки так сильно, что ногти оставляют полумесяцы на ладонях. Обернувшись через плечо, вижу Артура — он проснулся и наблюдает за мной с мрачной решимостью.

Снова поворачиваюсь к мужчине, которого полицейский прижимает коленом к полу. Детали комнаты словно обостряются, когда этого незнакомого человека заковывают в наручники и поднимают на ноги. Не уверена, замечает ли он меня, когда наши взгляды пересекаются. Но я его вижу.

Когда доктор Рид возвращается, она задерживается лишь настолько, чтобы узнать, есть ли у меня вопросы. После ее ухода я полностью сосредотачиваюсь на Артуре. Наполняю бумажный стаканчик водой и подношу к его губам. Отключаю его телефон от зарядки и кладу рядом с рукой. Он говорит, что не нуждается в помощи, когда устраивается на кровати, но я все равно поправляю подушки, пока они не оказываются именно там, где он хочет. Он настаивает, чтобы я ушла ради собственного блага. Я знаю, что он хочет отдохнуть, поэтому не задерживаюсь, хотя чувствую, что могла бы сделать для него больше. Целую его в щеку — он делает вид, что это его раздражает, хотя и похлопывает меня по руке, — и ухожу, пообещав вернуться, как только смогу.

Домой я добираюсь почти в два часа ночи, а засыпаю еще позже. Но в шесть утра я уже бодра и готова ко дню. Варю кофе. Кормлю Морфея. Проверяю сад на наличие «подарков» от моего недруга Нолана. Никаких частей тела нет. Хмурюсь, глядя на кормушку для птиц, хотя не понимаю, почему отсутствие отрубленной головы вызывает у меня легкое разочарование. Затем иду в главный дом и отмываю кровь с мраморной плитки на кухне, оставшуюся после падения Артура.

Как только справляюсь с этими обыденными делами, приступаю к планам, из-за которых не могла уснуть до двух часов ночи.