Чтение онлайн

Делаю глубокий вдох, немного приглушаю свою зловещую ухмылку, делая ее менее угрожающей, и трижды стучу в дверь.

— Доставка пиццы! — весело кричу я. Из-за двери доносится недовольное ворчание. — Пепперони с дополнительной порцией сыра? Для… Макмиллана?

Раздаются усталые ругательства и шарканье тапочек по плитке — он приближается к двери. Мое лицо светлеет, когда щелкает засов. Дверь открывается, и Макмиллан сердито смотрит на меня. Его застиранная футболка и боксеры едва прикрыты потрепанным серым халатом.

— Я, блять, не заказывал никакую пиццу…

Я приподнимаю коробку для пиццы ровно настолько, чтобы он смог увидеть пистолет, который я держу под ней — глушитель нацелен ему в живот. В его налитых кровью глазах вспыхивает изумление.

— Идемте со мной, мистер Макмиллан, — говорю я, с угрожающим щелчком снимая оружие с предохранителя, — и, возможно, я позволю вам остаться в живых.

САЖЕНЬ

~

НОЛАН

Уже почти полдень, а я стою на улице возле коттеджа Харпер, как какой-то одержимый неудачник.

Закатываю рукава своей темно-серой рубашки-хенли до локтей. Кажется, ей нравятся мои предплечья. По крайней мере, она часто на них смотрит. Если я, конечно, не брежу — а такое вполне возможно. Кажется, еще ей нравятся мои рабочие брюки, которые я иногда ношу.

«Это часть твоей формы?» — спросила она несколько ночей назад, указывая на мои брюки и ботинки.

«У меня нет особой формы, кроме жилета и куртки, но… наверное, можно и так сказать».

До сих пор чувствую, как кровь прилила к коже, когда вспоминаю, как ее взгляд скользил по мне чуть дольше, чем следовало бы для человека, который считает меня своим врагом. Если только она не искала самое болезненное место, куда могла бы вонзить нож.

«Хм», — только и сказала она тогда, прежде чем вернуться к своей работе. Но я все равно заметил тот короткий взгляд, который она бросила в мою сторону.

Стряхиваю несуществующую пыль с одежды. Может, ей понравится, как я выгляжу? Это не должно иметь значения, но почему-то имеет.

Это глупо. Оставь ее в покое.

Со вздохом разочарования отворачиваюсь, словно действительно смогу убедить себя вернуться в отель «Кейпсайд». А потом снова поворачиваюсь к ее дому.

Когда она не ответила вчера вечером на мое сообщение о том, чтобы забрать ее, а потом не появилась на раскопках жертв Артура, я пытался убедить себя, что ей просто нужно время, чтобы переварить наш умопомрачительный секс. По крайней мере, я считал его умопомрачительным. Лучший секс в моей жизни, и я знаю, что дело не в грибах. С ней это казалось правильным. Естественным. Как будто наши энергии сошлись, словно два магнита, щелкнувшие друг о друга. Но, возможно, она чувствует не то же самое, и это разъедает меня изнутри. Она так и не ответила утром. И когда я написал ей час назад, ответа тоже не было.

Пока минуты медленно тянутся одна за другой, я все больше беспокоюсь о ней. Обычно она всегда на связи. Такое поведение совсем на нее не похоже. Уже плохо то, что она, возможно, избегает меня — хотя я могу это понять, учитывая обстоятельства. Но если случилось что-то похуже? Что, если она заболела? Или ранена и находится одна? Она вращается в сомнительных кругах. Что, если какие-то из этих недоброжелателей настигли ее? Что, если Артур пошел против нее? Что, если она…

Я обрываю свои мысли, прежде чем они успевают погрузиться в самые мрачные страхи, и шагаю через ворота, не останавливаясь, пока не начинаю стучать в ее дверь.

— Харпер… — из коттеджа не доносится ни звука. Я стучу снова и прикладываю ухо к двери. Все еще тишина. — Харпер.

Улавливаю приглушенный стон, который, кажется, доносится из задней части дома.

В мгновение ока я иду по выложенной каменными плитами дорожке вдоль боковой стороны коттеджа. Я почти дохожу до угла, когда входная дверь открывается, и я резко останавливаюсь, услышав свое имя.

— Нолан…? — голова Харпер высовывается из двери, ее взгляд мельком скользит по улице, прежде чем снова остановиться на мне. — Что ты здесь делаешь?

Облегчение волной разливается по моим венам. За ним быстро следует волна смущения.

А затем — подозрение.

В ее глазах что-то дикое. Острота в серебристых осколках взгляда. Она немного отступает в свое логово, словно загнанное в угол животное. Выглядит так, будто готова убежать. Я бы все отдал, лишь бы увидеть, как по ее лицу промелькнет озорная улыбка, прежде чем она умчится прочь, бросая мне вызов поймать ее. Может, на ней сейчас те крошечные шортики для сна, которые подчеркивают ее задницу, и та майка с глубоким вырезом, облегающая грудь? Внезапная фантазия о том, как я догоняю ее и жестко трахаю, пока она выкрикивает мое имя, мгновенно отзывается в моем паху.

Прочищаю горло, надеясь, что это как-то прояснит мои мысли, и подхожу ближе к двери, осторожно и осмотрительно.

— Я… — что мне сказать? «Я беспокоился о тебе, пока наконец не решил прийти сюда, хотя я уже приходил несколько раз, но ты об этом не знаешь…» Черт, звучит ужасно. — Вчера вечером я был у реки. Один, несмотря на то, что не знаю, где копать. Захотел прийти и спросить, придешь ли ты сегодня вечером, учитывая, что у нас есть строгий график, которому нужно следовать.

— Приду.

В ее словах нет ни едкого подтекста, и она не закатывает глаза. И именно это беспокоит меня больше всего. Она отступает еще дальше, когда я приближаюсь к двери, пряча тело за деревянной панелью так, что в узкой полоске света видно только ее лицо.

А что, если она голая?

Что, если она голая и не одна?

Ревность взрывается в каждой клеточке тела, превращая мои прежние фантазии в горький пепел.

Я изо всех сил стараюсь убедить себя, что ее секреты меня не касаются. Что единственная причина, по которой я беспокоюсь о ее благополучии, — это то, что у нее есть против меня козыри. Как только удостоверюсь, что с ней все в порядке, обещаю себе вернуться в отель и оставить ее в покое.