Чтение онлайн

###

Вечером третьего дня я лежал на диване в своей квартире. Ноги на подлокотнике, руки за головой, глаза закрыты. Тело гудело. Три дня физической работы, магии, координации и контроля шторма почти без перерывов, на дозах кровокофе.

Очень хотелось спать. Собственно, я и пришел сюда, чтобы вздремнуть наконец, но сон почему-то все не шел, несмотря на усталость. Вдруг раздался стук в дверь.

Я открыл глаза. Три удара.

Странно. Мои давно входили без стука. А если я не хотел гостей, то просто закрывался на замок.

Встал. Подошёл к двери. На пороге стоял человек. Среднего роста. Тёмные волосы, аккуратная стрижка. Лицо – обычное, приятное, из тех, которые забываешь через минуту. Одет просто: свитер, джинсы, ботинки. Ничего запоминающегося.

– Добрый вечер, – сказал он. Голос – мягкий, вежливый. – Меня зовут Григорий Стравинский. Можно войти?

– Нет, – покачал я головой. – Внизу, в ресторане.

Мы спустились молча. Стравинский шел на полшага позади, держа дистанцию. Не из вежливости, а из очевидного расчета. На таком расстоянии он успеет среагировать на любое мое движение.

У входа в ресторан я остановился, достал ключи. Руки даже минимально не дрожали. Это удивило меня самого – я ожидал дрожи, адреналинового скачка, чего-то такого.

Но нет. Внутри было пусто и очень тихо в преддверии разговора со вторым самым важным персонажем «Крови и Стали».

Я открыл внешнюю дверь, потом внутреннюю. В зале горел свет – приглушенный, только над барной стойкой и у дальнего столика. Витька сидел на табурете у стойки, со стаканом бренди. Олег в жилой зоне валялся на диване, играя в телефон. Надя читала книжку. Мы все вымотались с этой прокладкой дороги, так что дый отдыхал как мог.

Когда мы вошли, все трое разом повернулись на Стравинского.

Витька напрягся первым. Я видел, как под рубашкой вздулись мышцы предплечий, как побелели костяшки пальцев, сжавшихся в кулаки. Он не знал, кто перед ним, но тело работало раньше головы – определило угрозу, приготовилось к ответу.

Олег побледнел. Он-то как раз знал. Имя Стравинского в «Крови и Стали» звучало как приговор.

Я поднял левую руку раскрытой ладонью к своим. Жест, который мы отработали уже давным-давно – «спокойно, я контролирую ситуацию». Витька не расслабился, но и не двинулся с места. Олег сглотнул, отвел взгляд.

– Садитесь, – сказал я Стравинскому, указав на столик у окна. Тот самый, за которым любили сидеть Коля с женой, которые приходили на ризотто с белыми грибами.

Он сел прямо, как на фортепианной табуретке – спина ровная, плечи опущены, руки на столе.

– Чай? – спросил я.

– Пожалуйста.

Я прошел на кухню. Витька проводил меня взглядом, наклонился ко мне, когда я оказался рядом:

– Кто это? – шепотом. Голос низкий, напряженный.

– Очень опасный человек. Сиди тихо.

– А если он…

– Сиди. Тихо.

Витька сжал челюсть, но промолчал. Я поставил чайник, достал две чашки, лимон. Разрезал пополам, отрезал три ровных кружка, размял их в чашке пестиком. Стравинский любил очень лимонный чай. Поставил чашки, бросил пакетик в каждую, дождался кипятка, залил.

Отнес к столику, поставил его чашку перед ним, свою – перед собой. Сел.

Стравинский посмотрел на чай. На лимон. Потом поднял глаза на меня.

– Вы знаете обо мне больше, чем было бы прилично.

– Вероятно.

– Откуда?

Я отхлебнул чай. Кипяток слегка обжег нёбо, это помогло сосредоточиться.

– Давайте так, – сказал я. – Вы знаете, что тут был Стальнов. И хотите меня проверить. Сейчас, когда мы встретились лицом к лицу, еще больше. Верно?

Он кивнул.

С того самого момента как открыл дверь, я ощущал от него странно знакомое чувство, и мне понадобилось несколько минут, чтобы понять, чем оно вызвано. Наконец, я осознал. Резонанс. Техника, что он изобрел и использовал, чтобы стать сильнейшим, и которую использовал я. Как бы тавтологично это ни звучало, но наши резонансы резонировали.

Он наверняка понял это куда раньше меня, и теперь прибывал в тихом недоумении, ведь о резонансе он не рассказывал никому и никогда. Взял чашку, сделал глоток. Поставил обратно. Пальцы обхватывали фарфор, длинные, тонкие, как у паука. Пальцы гениального скрипача и пианиста.

– Я помню события, которые еще не произошли. Помню людей, которых еще не встречал. И хотя я помню не все, я помню очень многое. Но я не помню ничего о вас. Вас не было в, как это сейчас принято называть, прошлом-будущем.

– Меня и не должно было там быть.

Пауза. За стеной жилой зоны кто-то сдвинул стул. Стравинский даже не повернул головы. Его внимание было целиком на мне.

– Объясните.

– Нет, – ответил я. – Не сейчас. Может быть, позже. А может, и нет. Давайте лучше перейдем сразу к тому, зачем вы пришли.

Он откинулся на спинку стула. Складки у рта стали глубже, но это было не раздражение. Скорее – заинтересованность.

Стравинский говорил спокойно, ровно, размеренно. Каждое слово – на своем месте, каждая пауза – выверена. Он не торопился, не давил, не пытался произвести впечатление. Просто излагал факты, как профессор на лекции, которому не нужно доказывать свою компетентность, потому что она очевидна.

Однако, неожиданно, его слова касались не Ока Бури и не его планов по уничтожению магии. По крайней мере не все. Проверив, как и Стальнов, просто в своей манере, насколько широки мои познания о будущем, он неожиданно перевел тему.

– Вы ведь в курсе, что в мире, не считая меня, всегда действовавшего обособленно, и Стальнова, который в этот раз тоже решил сыграть в одиночку, осталось еще пять бывших Абсолютов?

– Конечно, – кивнул я. – Лю По, Суза, Варпахос, Ла Роса и Джиндал. К сожалению никто из них не откликается на наши попытки установить контакт и сформировать союз.

– Потому что они уже сформировали свой союз, – хмыкнул Григорий. – Они связались друг с другом в течение первого месяца и уже сейчас делят мир на зоны ответственности, хотя пока что не действуют лично. Это показалось бы мне странным в прошлый раз, все-таки в прошлом-будущем многие из Абсолютов на дух друг друга не переносили. Но сейчас, когда они помнят, чем все закончилось, и после смертей Паоли и Каборе, их выбор даже выглядит логичным. И никто из них не хочет связываться с Россией, потому что она для них – неуправляемая зона. Из-за Стальнова, из-за меня… – он сделал драматическую паузу. – И из-за вас.