Чтение онлайн

Крещендо.

Он играл. Буквально играл – своей маной, своим резонансом, созданным именно на основании музыкальной концепции. Каждая волна давления строилась на предыдущей, не затухая, а усиливаясь, как нота, которую поддерживает педаль сустейна.

Четвертая волна. Чашки на столе задребезжали. Чай в моей чашке подернулся рябью. Свет над барной стойкой моргнул.

Пятая. Давление усилилось настолько, что у меня уже по-настоящему заложило уши. Во рту появился привкус металла – ихор в моей крови реагировал на чужую ману, резонировал в ответ. Сердце пропустило удар, потом забилось быстрее, подстраиваясь под ритм, который задавал Стравинский.

Витька за стойкой вцепился в край столешницы. На его лбу выступил пот. Олег прижался к стене, побелев, как бумага. Книжка Нади выпала на пол.

Шестая волна. Стекла в ставнях загудели на одной ноте – противной, зудящей. Воздух стал тяжелым, его приходилось вдыхать с усилием, будто дышишь через мокрую ткань. В отличие от меня, просто компенсировавшего резонансом отсутствие таланта, он в дополнение к резонансу был истинным гением магии. Каждый импульс – точно в такт, каждая волна – точно на пике предыдущей.

Его резонанс был чище моего. Я это понял сразу, без иллюзий, без попытки себе польстить. Даже без того, что он уже скорее всего подобрался к пику шестого уровня.

Но, что бы там ни было, я не собирался сидеть и просто принимать его удары.

Я поймал момент пика его резонанса, и ударил в эту секунду сам. Сейчас я понимал, насколько мой резонанс отличался от его. Я действовал куда более плавно, и не контролировал весь процесс от начала и до конца, позволяя мане самой определять подходящие мгновения. Он действовал куда более строго и академично, если так можно выразиться.

Уже после первого пика, в который я вступил в противостояние, мы вошли в жесткий рассинхрон. Но это было и не важно. Важнее было то, кто победит в этом метафорическом перетягивании каната.

Спустя секунд двадцать ходуном ходило уже все здание и, если бы не укрепляющие глифы, от ресторана бы не осталось и следа. Однако я держался, хотя и было очевидно, на чьей стороне преимущество. Полностью захватить пространство и задавить меня у Стравинского не вышло.

И, наконец, он снял свой резонанс. Я почти тут же снял свой. Хотя никаких реальных звуков так и не прозвучало, не считая стона испытываемого на прочность здания, сложилось четкое ощущение, что в зале вдруг резко стих рев взлетавшей ракеты или чего-то подобного.

– Ваш резонанс очень грубый, ему не хватает точности и контроля.

– На мой взгляд мана, как и ингредиенты при готовке, должны сами подсказывать, когда пускать их в ход, – пожал я плечами.

– Ваша мана – возможно, – кивнул он с невозмутимостью.

Потом встал.

– Я не трону ваш шторм. Из солидарности. Но, раз мы не пришли к соглашению, не ждите, что я проявлю снисходительность в чем-то другом.

– Приму к сведению, – кивнул я. – До свидания, Григорий.

– До свидания, – ответил он. И вышел.

Прошло несколкьо секунд. Потом в зал вышел Витька.

– Это, сука, что было?

– Он проверял нас, – нахмурился я. – Точнее, меня.

– И? – Олег тоже вышел из жилой зоны. Цвет начал возвращаться на его лицо, но глаза оставались дикими. – Какие результаты?

– Пока что будем жить.

– Я… я его помню. Не лицо, но… ощущение. Когда он начал давить, я вспомнил. Это он уничтожил…

– Олег, – перебил я. – Потом.

Он замолчал. Сглотнул, кивнул.

Витька посмотрел на дверь, куда ушел Стравинский.

– Он сильнее тебя.

– Да.

– Намного?

Я вздохнул. Потер переносицу, прогоняя остатки давления из головы. В висках все еще пульсировало, и привкус металла во рту не уходил.

– Пока – да, намного. Но никто не скажет, что будет в конце.

Витька хмыкнул. Подошел, хлопнул меня по плечу, тяжело, как всегда.

– Одыхайте, – вздохнул я, вставая. – Нас ждет много работы.

Они немного постояли, потом, не сговариваясь, двинулись к дверям, в которых столкнулись с Лизой, очевидно, прибежавшей выяснять, что произошло. Витька поймал ее, развернул и повел обратно, тихо начав рассказывать про визит Стравинского.

Я остался один в зале. Прошел в жилую зону, сел за барную стойку, положил руки на дерево. Посидел, переводя дыхание. Потом вернулся в зал, убрал чашки с чаем, протер стол.

А когда вернулся к стойке, карман вдруг завибрировал. Телефон. Магический, тот самый.

Я достал его, разблокировал экран. Уведомление. Простое, белое, со значком приложения, в котором хранились все сорок семь томов «Крови и Стали».

Новая глава.

«Том 48. Глава 1».

Я несколько секунд тупо смотрел на экран. Сорок восьмой книги не существовало. Ее не могло, не должно было быть. Но на экране продолжала призывно светиться иконка.

Минуту я боролся с сомнениями. Потом нажал на оповещение.

Текст начинался без предисловия. Ни вступления, ни ремарки автора. Просто абзац, написанный в прошедшем времени, как свершившийся факт.

«На четвертый день после появления каменного шторма, около одиннадцати вечера, в мир вош ла Ирина. Он а приш ла с севера, где гранитные стволы расступались, образуя коридор, проложенный владельцами шторма. Е е метод был прост и безупречен: ментальное доминирование над каменными часовыми. Перехват контроля не требовал от не е физического контакта – достаточно было распространения маны. Часовые, привязанные к хозяину шторма через ритуал крови, оказались между двумя волями. И каменные звери начали метаться».

Я перестал читать. Посмотрел на стену. Потом – снова на экран.

' Через пятнадцать минут перв ый кордон часовых переш е л под е е контроль. Через полчаса второ й. Хозяин шторма почувствовал вторжение как зуд на коже. Он понял, что происходит, когда третий кордон каменных гвардейцев-обезьян развернулся и двинулся к ресторану вместо того, чтобы стоять и сторожить дорогу '.

Дальше шли подробности. Состав группы сопровождения Джульетты – двое, оба четвертого уровня, расходный материал, маршрут, тайминг.

Последний абзац.

' Когда Ирина отступила, п еред уходом он а произн есла четыре слова, которые изменили всё'.

Четыре слова. Автор не написал какие.

Я убрал телефон в карман. Часы на стене показывали девять сорок три.

У меня было чуть больше часа.

Маной я подал сигнал ребятам и вскоре они, только что ушедшие на отдых, снова спустились в ресторан, недоумевая о причинах экстренного сбора.

– У нас проблема, – начал я без предисловий. – С очень высокой вероятностью через час к нам в шторм наведается Ирина Варпахос. С крайне недобрыми намерениями.