Чтение онлайн

LXIX

Нижний ярус встретил наёмника густым, удушливым паром и водой, доходящей почти до колен. Изотопная жидкость из системы охлаждения светилась тусклым синеватым светом, зловеще подсвечивая ржавые переборки гигантского коллектора. Гул работающих насосов здесь превратился в физически осязаемую стену звука, давящую на грудную клетку. В конце затопленного коридора, под тусклой аварийной лампой, возвышался массивный, двухметровый штурвал узла ручного сброса давления. Шрам вброд добрался до вентиля, упёрся здоровой ногой в склизкую трубу и навалился всем весом на холодный металл. Механизм издал жалкий скрип, но не сдвинулся ни на миллиметр. Направляющие были намертво заблокированы гидравлическими стопорами. Система не предполагала ручного вмешательства.

LXX

Густой пар вокруг внезапно прорезали шесть тонких, ярко-красных лучей тактических целеуказателей. Лазерные точки синхронно легли на повреждённую грудную плиту и визор углеродного шлема Шрама. Из тумана на металлический мостик над затопленным ярусом бесшумно вышли бойцы передовой группы захвата Синдиката в тяжёлых штурмовых экзоскелетах. Чёрная броня, глухие тонированные забрала, крупнокалиберные штурмовые комплексы наизготовку.

— Конец маршрута, реликт, — механический, усиленный вокодером голос командира группы перекрыл гул насосов. — Отходишь от магистрали. Медленно кладёшь накопитель на трубу. Опускаешь оружие. У тебя есть три секунды, чтобы принять условия корпоративной пенсии, или мы растворим тебя в этом реакторе вместе с твоим устаревшим кодексом. Раз. Два…

LXXI

Шесть ярко-красных лучей тактических целеуказателей скрестились на грудной бронепластине Шрама, образуя пульсирующую звезду прямо над сердцем. В густом, влажном мареве затопленного коллектора эти точки казались почти материальными, прожигающими кевлар насквозь. Командир группы захвата Синдиката сделал шаг вперёд по металлическому мостику. Тяжёлые сервоприводы его экзоскелета издали низкий, хищный гул. Ультиматум прозвучал кристально чётко, перекрывая монотонный рёв насосов. Шрам замер, по колено в ледяной, фонящей изотопами воде, левой рукой всё ещё сжимая намертво заклинивший штурвал ручного сброса давления. Правая рука ветерана медленно, демонстративно плавно потянулась к разгрузочному жилету.

Но вместо того, чтобы достать чёрный пластик накопителя с данными, пальцы в изодранной тактической перчатке извлекли последний кумулятивный заряд C-4 с вкрученным контактным детонатором. Наёмник не стал поднимать руки. Он просто прижал серый брусок взрывчатки прямо к истончившейся от времени сварной шве главной магистрали высокого давления, вдоль которой струился жидкий азот системы охлаждения.

— Вы математики, Синдикат, — голос Шрама, пропущенный через хрипящие внешние динамики шлема, звучал ровно, без единой эмоции. — Давайте считать. Давление в этой трубе — триста атмосфер. Хладагент нестабилен. Если мой пульс упадёт до нуля или я отпущу эту кнопку, заряд сдетонирует. Термический шок разорвёт магистраль. Выброс переохлаждённого газа в замкнутом объёме этого коллектора создаст эффект вакуумной бомбы. Вас расплющит внутри ваших дорогих экзоскелетов за четыре миллисекунды. Меня тоже. Никакой корпоративной пенсии. Только физика. Опускайте стволы.

LXXII

Командир группы захвата замер. Интегрированные в его шлем тактические анализаторы лихорадочно просчитывали вероятность угрозы, и холодная машинная логика Синдиката дала сбой перед лицом абсолютного, суицидального фатализма реликта 28-го отдела. Красные точки лазеров на груди Шрама дрогнули — бойцы инстинктивно подались назад, оценивая радиус неминуемого поражения. Этой секундной заминки, этого крошечного зазора в их безупречной дисциплине, профессионалу было достаточно.

Шрам не собирался подрывать трубу. Ветеран резко дёрнул левой рукой, срывая с пояса ослепляющий стробоскоп, и с силой швырнул его прямо в радиоактивную воду у подножия металлического мостика.

Мощнейшие импульсы белого света, многократно преломлённые толщей воды и густым паром коллектора, превратили пространство в ослепительный, режущий глаза калейдоскоп. Оптика штурмовых шлемов Синдиката, настроенная на контрастные цели, мгновенно ушла в защитную перезагрузку, ослепив оперативников. Одновременно с этим Шрам оттолкнулся здоровой ногой от скользкой трубы и, сгруппировавшись в воздухе, рухнул спиной вперёд за край ограждения, прямо в чёрный, бурлящий зев технического водосброса. Вслед ему ударили запоздалые, слепые очереди крупнокалиберных пулемётов, высекая снопы искр из бетона там, где секунду назад стоял человек.

LXXIII

Падение в ледяную бездну длилось не больше пары секунд, но для обострённого адреналином сознания время растянулось в густую патоку. Удар о воду был сокрушительным. Тяжёлая броня, рейдовый рюкзак и оружие мгновенно потянули наёмника на дно затопленного резервуара. Вода здесь не была просто жидкостью — это был плотный, насыщенный тяжёлыми металлами и агрессивной химией рассол, светящийся ядовитым, пульсирующим индиго.

Шрам судорожно сжал челюсти на загубнике аварийного дыхательного аппарата, встроенного в воротник «Панциря». Крошечный баллон давал максимум пять минут кислорода. Ветеран включил нашлемный прожектор. Луч света с трудом пробивал мутную толщу от силы на пару метров.

Продвижение по дну резервуара напоминало движение в жидком свинце. Каждый шаг отдавался глухой болью в раздробленном колене. Гул магистральных насосов, скрытых где-то в недрах комплекса, здесь передавался не через воздух, а напрямую через воду, заставляя вибрировать кости черепа и сбивая сердечный ритм. Детектор аномалий на запястье сошёл с ума, заливаясь непрерывным, истеричным писком — уровень радиации и пси-излучения на этом ярусе превышал все допустимые биологические пределы. Шрам шёл во тьме, ориентируясь только на тягу подводного течения, ведущего к центральной аппаратной.

LXXIV

Взвесь в воде начала медленно оседать, открывая перед прожектором специалиста циклопическую, сюрреалистичную картину. Вдоль стен широкого подводного туннеля, скованные массивными титановыми цепями, парили в невесомости десятки фигур. Это были громоздкие, глубоководные скафандры старого образца — с помутневшими сферическими шлемами и гофрированными трубками.

Шрам приблизился к одному из них, тяжело переставляя ноги. Внутри скафандра не было трупа. Внутреннее пространство заполняла плотная, фосфоресцирующая корневая система, светящаяся тем же фиолетовым светом, что и капсула на верхнем ярусе. Это были «забытые стражи» — первые, ещё советские исследователи проекта «Лилия», чьи тела Зона полностью поглотила и перестроила, превратив в живые гидропонные фильтры для растущей аномалии.

Лишённые разума, они стали частью кровеносной системы Объекта 404. Но вода была идеальным проводником. Ветеран физически, через кожу, почувствовал глухую, растянутую на десятилетия агонию этих существ — их безмолвный крик омертвевших душ, запертых в бесконечном цикле переработки энергии. Ноосфера здесь была настолько плотной, что граничила с физической материей.

LXXV

Вода вокруг внезапно пришла в неестественное движение. Это не было ровным током фильтрационной системы — толщу прорезал мощный, стремительный водоворот. Ослепшие стражи в скафандрах конвульсивно дёрнулись на своих цепях. Шрам резко развернулся, вскидывая винтовку, но в жидкой среде пули потеряли бы убойную силу уже через метр.

Из чёрной глубины туннеля, извиваясь подобно гигантской мурене, на оперативника бросился второй «Чистильщик». Эта тварь была полностью адаптирована для водной среды: вместо тяжёлой брони — гладкая, склизкая кожа, укреплённая подкожными кевларовыми нитями, а вместо ног — мощный мускулистый хвост. Кибер-мутант врезался в наёмника, вминая его спиной в бетонную стену и выбивая драгоценные пузырьки кислорода из-под маски. Когтистые лапы сомкнулись на горле бронежилета, пытаясь перекусить гофрированную трубку дыхательного аппарата.