Чтение онлайн

Шрам не обращал внимания на мёртвую архитектуру. Его взгляд, цепкий и профессиональный, искал не угрозы на поверхности, а путь вниз. Согласно пожелтевшим схемам Сахарова, вход в затопленные коллекторы, ведущие к нижним уровням, находился в неприметном техническом здании насосной станции на заднем дворе комплекса.

Они обогнули остов сгоревшего армейского грузовика и упёрлись в глухую, покрытую бурой ржавчиной железную дверь с полустёртым знаком биологической опасности. Ветеран не стал тратить время на поиски ключей или взлом проржавевших замков. Он отступил на шаг, перенёс вес на живую ногу и нанёс чудовищной силы удар титановой стопой прямо в район петель. Пневматика взвыла, высвобождая сжатый воздух. Удар порвал толстый металл, как мокрый картон. Дверь с оглушительным грохотом влетела внутрь тёмного помещения, сорвавшись с креплений.

Из открывшегося зева в лицо оперативникам пахнуло могильным холодом, застоявшейся водой и сладковатым запахом старой, разложившейся крови. Шрам щёлкнул тумблером тактического фонаря, примотанного синей изолентой к цевью КС-23. Тусклый, жёлтый луч галогеновой лампы с трудом прорезал густой мрак, выхватив из темноты край бетонной шахты и уходящую вертикально вниз ржавую металлическую лестницу. Где-то далеко внизу, за пределами видимости, монотонно и гулко капала вода.

— Корпоративные протоколы здесь не работают, Виктор, — глухо произнёс Шрам, забрасывая дробовик за спину и берясь за холодные, склизкие прутья лестницы руками в кевларовых перчатках. — Если сорвёшься — лететь сорок метров прямо в радиоактивный отстойник. Держи дистанцию и не смотри вниз. Добро пожаловать в ад.

пшш-клац. Ветеран начал медленный, методичный спуск во тьму, и пневматическое колено зловещим эхом разносило этот звук по колодцу преисподней Зоны.

VII

Спуск по отвесной шахте превратился в монотонную, изматывающую пытку гравитацией и ржавчиной. Металлические скобы, вмурованные в склизкий бетон десятилетия назад, предательски крошились под подошвами, осыпаясь вниз глухими, влажными кусками. Шрам двигался первым, прокладывая путь во тьму. Его модифицированная физиология работала на пределе: здоровые мышцы плечевого пояса брали на себя двойную нагрузку, компенсируя отсутствие естественной амортизации в ампутированной ноге. Пневматика протеза методично, с математической точностью стравливала давление при каждом переносе веса. Пшш-клац. Пшш-клац. Этот звук, многократно отражённый от стен узкого колодца, ввинчивался в мозг, заглушая даже тяжёлое, сиплое дыхание через угольные фильтры противогаза.

Виктор Крид спускался следом, и каждый его шаг был борьбой с накатывающей паникой. Тяжёлый, неповоротливый штурмовой костюм СКАТ-9М, созданный для прямого огневого контакта, в замкнутом пространстве шахты превратился в свинцовый гроб. Толстое бронестекло шлема-сферы быстро запотевало от сбившегося, прерывистого дыхания, сужая и без того ничтожное поле зрения до узкой полоски, освещённой дрожащим лучом наплечного фонаря. Блондин физически ощущал, как миллионы тонн мёртвой земли, бетона и радиоактивного шлака смыкаются над его головой, навсегда отрезая путь к небу, спутниковой связи и корпоративной безопасности.

Спустя сорок метров бесконечного падения в никуда, титановая стопа Шрама наконец встретилась не с пустотой, а с вязким, податливым сопротивлением. Ветеран опустился на дно шахты, мгновенно погрузившись по колено в ледяную, маслянистую жижу. Вода здесь не была просто застоявшейся влагой — это был густой, токсичный рассол, перенасыщенный тяжёлыми металлами и агрессивной химией из прорванных контуров охлаждения реактора.

Крид спрыгнул рядом, тяжело взметнув фонтан чёрной грязи. Оперативники оказались в начале широкого, уходящего в абсолютную темноту магистрального коллектора. Воздух здесь был настолько плотным и затхлым, что казался осязаемым. Вдоль стен, наполовину скрытых маревом испарений, тянулись толстые жгуты сгнивших кабелей. Но абсолютной темноты не было. Вся нижняя часть туннеля, прямо над уровнем чёрной воды, была густо покрыта пульсирующей, фосфоресцирующей биомассой. Бледно-фиолетовая плесень, мутировавшая под воздействием остаточного пси-излучения, питалась радиацией, издавая слабое, болезненное свечение. Она слабо вздрагивала в такт шагам людей, словно единый, обнажённый нерв гигантского подземного организма.

VIII

Давление мёртвого излучателя Х-16 обрушилось на психику Крида невидимым, сокрушительным прессом. Даже выключенная десятилетия назад, циклопическая установка оставила после себя глубокий, незаживающий шрам в самой ткани ноосферы. Раньше, находясь в стерильных бункерах Синдиката, Виктор глушил этот фоновый ужас Зоны лошадиными дозами синтетических нейро-блокаторов и уверенностью в абсолютном технологическом превосходстве. Сейчас он был просто куском мяса в железной банке, запертым в эпицентре чужого кошмара.

Его дыхание сорвалось на частый, поверхностный хрип. Пальцы в толстых перчатках судорожно, до побеления костяшек вцепились в пистолетную рукоять АС «Вал». В воспалённом мозгу бывшего куратора начали рождаться фантомы. Ему казалось, что из каждого тёмного провала труб на него смотрят пустые, выжженные глаза тех оперативников, которых он безжалостно списывал в расход ради корпоративных отчётов. Шёпот воды превращался в их сдавленные предсмертные хрипы. Ствол автомата в руках блондина начал мелко, неконтролируемо дрожать, выписывая в воздухе хаотичные восьмёрки. Крид замер, намертво парализованный первобытным, иррациональным ужасом, не в силах сделать ни шагу вперёд.

Шрам мгновенно зафиксировал критический сбой в моторике напарника. Реликт 28-го отдела не знал жалости, а в условиях нулевой видимости и агрессивной среды паникующий союзник был опаснее любого мутанта. Ветеран резко развернулся, взметнув волну чёрной воды, и в два тяжёлых шага преодолел разделяющее их расстояние. Левая рука Шрама, закованная в кевлар, стальной хваткой рванула Крида за бронированный воротник СКАТа, грубо впечатав лощёного связного спиной в склизкую бетонную стену туннеля. Фиолетовая биомасса под ними брызнула светящимся гноем.

— Смотри на ствол, мать твою! Смотри на металл! — голос Шрама, искажённый мембраной противогаза, ударил Криду по барабанным перепонкам хлёстко, как удар кнута. Ветеран с силой прижал холодное воронёное дуло КС-23 прямо к бронестеклу шлема напарника, заставляя того сфокусировать расплывающийся взгляд на грубой физической реальности. — Здесь нет твоих графиков, нет твоих грехов и нет твоего Синдиката! Есть только баллистика, дистанция и кинетика! Если ты сейчас словишь психоз и нажмёшь на спуск — пуля срикошетит от бетона и пробьёт тебе же фильтр. Ты захлебнёшься собственной кровью в этой луже. Дыши на четыре счёта. Живо!

Грубое физическое насилие и ледяная, математическая логика угрозы пробили брешь в накатывающей истерике. Крид судорожно сглотнул, заставив себя смотреть только на насечки тяжёлого помпового дробовика. Он сделал один глубокий, болезненный вдох, затем второй. Дрожь в руках начала медленно отступать, сменяясь тупой, покорной злостью на собственную слабость. В этот момент фосфоресцирующая слизь на стенах вокруг них внезапно вспыхнула ярче, а вода впереди, метрах в тридцати, пошла крупной, неестественной рябью. Раздался глухой, чавкающий звук, словно гигантский кусок сырого мяса с силой швырнули о бетонный пол. Зона отреагировала на всплеск их эмоций. Они больше не были одни.

IX

Тяжёлая, маслянистая вода коллектора перестала быть просто мёртвой средой. Она превратилась в проводник концентрированного, осязаемого ужаса. Фосфоресцирующая фиолетовая слизь на бетонных сводах синхронно, словно по чьей-то команде, потускнела, погрузив туннель в густой, удушливый полумрак, разрываемый лишь дрожащими лучами наплечных фонарей. Из темноты впереди донёсся звук, который был абсолютно невозможен в заброшенных подземельях Янтаря. Это был не рёв мутанта и не плеск воды. Это был сухой, электрический треск армейской рации, пробивающийся сквозь статические помехи.