Чтение онлайн

LXXXI

Возвращение в реальность началось не со звука, а с пронизывающего, абсолютного холода, сковавшего каждую клетку тела. Шрам лежал на неровной, мокрой поверхности, вдыхая воздух, состоящий наполовину из едкой бетонной пыли и привкуса горелой изоляции. Абсолютная, первобытная тьма давила на глазные яблоки, словно многотонная толща гидробетона рухнула прямо на лицо. Попытка пошевелить правой рукой отозвалась вспышкой раскалённой агонии — сломанные рёбра скрежетнули друг о друга, напоминая о том, что биологический лимит организма исчерпан до дна.

Внезапно эту мёртвую темноту вспорол ослепительно-белый, сфокусированный луч тактического фонаря. Инстинкты реликта сработали быстрее искалеченных мышц: левая рука судорожно дёрнулась к пустой кобуре, пальцы сжались в пустоте.

— Спокойно, Девятый. Твоя война в этом подвале закончена, — голос Виктора Крида, искажённый фильтрами тяжёлого шлема «Панцирь-4», прозвучал непривычно глухо и близко.

Свет скользнул в сторону, выхватывая из мрака фигуру блондина. Лощёный оперативник Синдиката, всегда предпочитавший стерильность штабных бункеров, стоял по колено в радиоактивной грязи. Его дорогая, матово-чёрная броня была посечена осколками, а на левом наплечнике дымилась глубокая борозда от плазменного резака. Крид опустился на одно колено рядом со Шрамом, и луч фонаря осветил то, что осталось от центральной аппаратной — искорёженную, оплавленную пещеру, где законы физики перестали существовать несколько минут назад.

LXXXII

Виктор не стал тратить время на сентиментальные жесты. Его пальцы в бронированных перчатках чётко, профессионально вскрыли нагрудный подсумок Шрама, отбрасывая в сторону бесполезные обломки разбитой электроники. Щелчок автоинъектора прозвучал в тишине как выстрел. В сонную артерию ветерана ударил ледяной поток чистого армейского стимулятора смешанного с синтетическим адреналином высшей корпоративной очистки.

Химия Синдиката сработала мгновенно. Мир перед глазами Шрама дёрнулся, обретая пугающую, неестественную резкость. Боль не ушла, но она оказалась заперта в дальнем углу сознания, уступив место бешеному, механическому ритму разогнанного сердца.

— Кислорода здесь осталось на три минуты. Система вентиляции схлопнулась вместе с ядром, — ровно произнёс Крид, протягивая наёмнику резервный дыхательный баллон с загубником. — Счетовод мёртв. База в Лиманске переведена в режим тотальной изоляции, а наши с тобой личные дела только что получили статус «Код Альфа — Ликвидация любой ценой». Поздравляю, реликт. Теперь мы самые дорогие мишени по эту сторону Периметра.

Шрам жадно втянул очищенный воздух, чувствуя, как сводит судорогой пересохшее горло. Он с трудом опёрся на предложенную Виктором руку, рывком поднимаясь на ноги. Искалеченное колено зафиксировали жёсткие сервоприводы остатков его собственной брони, намертво заклинившие в нужном положении.

— Ты опоздал на пять минут, пижон, — хрипло выдохнул Шрам, принимая из рук блондина короткоствольный пистолет-пулемёт. — Издержки корпоративной логистики?

LXXXIII

— Я пробивался сквозь твою старую группу поддержки, — сухо ответил Виктор, указывая стволом в сторону искорёженного зева эвакуационной шахты.

Они двинулись сквозь завалы. Тактический отход больше напоминал путь через преисподнюю. Локальное уничтожение квантового ядра разорвало не только трубы, но и саму ткань пространства. Там, где раньше был прямой коридор, теперь зияла гравитационная воронка. Шрам и Крид шли по стене, ставшей полом, переступая через впаянные прямо в бетон стальные балки.

В свете нашлемного фонаря Виктора мелькнула ужасающая деталь. Из монолитной стены наполовину торчали тела трёх бойцов элитного отряда «Альфа», отправленных Счетоводом на перехват. Их смерть была мгновенной — искажённая метрика пространства просто совместила их биологические ткани с гидробетоном в момент схлопывания «Лилии». Крид даже не замедлил шаг, перешагивая через торчащую из стены руку своего недавнего подчинённого. Синдикат учил не оглядываться на списанный инвентарь. Для выживания теперь имела значение только геометрия пути наверх.

LXXXIV

Бетонная кишка эвакуационной шахты вывела их к техническому люку. Виктор ввёл мастер-код на чудом уцелевшей панели, но гидравлика издала лишь жалобный визг — створку перекосило от сейсмического удара. Шрам молча отстранил блондина, навалился здоровым плечом на раскалённый металл и, добавив кинетическую энергию уцелевшего сервопривода, с первобытным рёвом выдавил люк наружу.

В лицо ударил плотный, воющий поток воздуха. Они вывалились на поверхность, прорвав остатки деревянного пола той самой фальшивой церкви. Но Болота встретили беглецов не привычным гнилым туманом.

Небо над топями разорвалось надвое. Тяжёлые, свинцовые тучи приобрели болезненный, пульсирующий фиолетовый оттенок — цвет умирающего артефакта. Локальный Выброс, спровоцированный уничтожением резонатора, только начал набирать силу. Воздух гудел от статического электричества, поднимая волосы на затылке. На почерневшую землю обрушился ледяной ливень, в котором вода смешалась с едкой кислотой и пеплом сожжённой ноосферы. Капли дождя шипели на раскалённой броне оперативников, оставляя светлые, выжженные пятна.

LXXX?

Шрам тяжело опёрся на покосившийся деревянный косяк дверного проёма церкви, тяжело дыша сквозь респиратор. Ветеран поднял взгляд на горизонт и криво усмехнулся. Тишины, за которой он ехал из Африки, больше не существовало.

Ночное небо над Болотами резали десятки мощных прожекторов. Со стороны Дикой Территории и Лиманска, игнорируя надвигающийся аномальный шторм, плотным строем шли тяжёлые транспортные вертолёты Синдиката. Их лопасти рубили плотный воздух с характерным, хищным стрёкотом, который наёмник не спутает ни с чем. Корпорация стягивала в квадрат уничтоженной «Лилии» всю доступную авиацию, дроны-камикадзе и группы зачистки. Зона вокруг них превращалась в один гигантский, пульсирующий огневой мешок.

— Они не станут спускаться, пока Выброс не осядет, — голос Крида перекрыл рёв кислотного ливня. Блондин стоял рядом, сверяясь с защищённым компасом. Электроника была мертва, полагаться приходилось лишь на магнитное поле земли. — Мой «Кугуар» спрятан в трёх километрах отсюда, в старом капонире. Если доберёмся до того, как эта буря выжжет нам мозги, у нас появится шанс.

Шрам молча кивнул, перехватывая пистолет-пулемёт поудобнее. Впереди лежали три километра чистого безумия сквозь искажённую реальность топей, под прицелом целой корпоративной армии.

LXXXVI

Марш-бросок сквозь взбесившиеся Болота превратился в монотонную, изматывающую пытку на пределе человеческих возможностей. Кислотный ливень секьюритизировал пространство, превращая каждый шаг в борьбу за выживание. Едкие капли с шипением вгрызались в остатки кевларовой брони, оставляя на поверхности экипировки дымящиеся, желтоватые язвы. Тяжёлые ботинки Lowa вязли в раскисшем, фонящем изотопами торфе по самую шнуровку. Шрам двигался на чистом упрямстве и лошадиной дозе синтетического адреналина. Искалеченное колено, зафиксированное мёртвыми сервоприводами экзоскелета, превратилось в негнущуюся стальную сваю. Оперативник просто волок ногу за собой, оставляя в грязи глубокую, рваную борозду.