Шрам: новая охота
Шрифт:
III
Центральный лабораторный модуль бункера встретил наёмников густым, спёртым запахом горящей канифоли, застарелого пота и озона от работающих на пределе мощности трансформаторов. Шрам продвигался вперёд тяжело, обкатывая новую анатомию. Каждый его шаг сопровождался резким, змеиным шипением стравливаемого воздуха и глухим, монолитным ударом титановой стопы о рифлёный металлический пол: пшш-клац, пшш-клац. Этот безжалостный, механический ритм теперь навсегда стал саундтреком его жизни.
Профессор Сахаров стоял спиной к гермодвери, склонившись над широким световым столом, заваленным пожелтевшими от времени синьками советских чертежей. Старик даже не обернулся на тяжелую поступь киборга, продолжая методично вносить правки в сложную схему красным карандашом.
— Энергоячейки моего скалярного генератора деградируют со скоростью четыре процента в час, — подал голос учёный, не отрываясь от чертежа. — Когда они выгорят, «Аргус» Синдиката локализует ваши мозговые волны с точностью до миллиметра. Ваша корпоративная выучка, Виктор, здесь бессильна. Вам не скрыться в Зоне, потому что Зона сама стала проводником для их сканеров.
Сахаров наконец выпрямился, развернулся и сдёрнул с ближайшего стеллажа плотный брезентовый чехол. Под ним обнаружился массивный свинцовый контейнер с потускневшей маркировкой радиационной опасности и выбитым стальным клеймом «Х-16. Проект Эгида». Контейнер был пуст.
— Вы спасены не из альтруизма, господа, — сухие губы профессора скривились в подобии улыбки. — В тысяча девятьсот восемьдесят девятом году, на нижних, ныне затопленных технических ярусах комплекса Х-16, был оставлен прототип индивидуального пси-экрана «Эгида». Это не просто шапочка из фольги. Это инвазивный нейро-модулятор. Он генерирует локальное поле анти-энтропии, полностью стирая биологический отпечаток носителя из ноосферы. Если вы вживите эти чипы в основание черепа — для спутников Синдиката вы станете мертвецами. Абсолютными призраками.
Крид, стоящий рядом со Шрамом, тяжело сглотнул. На его лице, изуродованном свежим шрамом, отразилось понимание.
— Х-16… Сахаров, вы в своём уме? — голос связного сорвался на хрип. — Главный излучатель давно отключён, да, но нижние уровни… Это же слепая кишка Зоны! Там спрессованы десятилетия мутаций. Затопленные коллекторы, нулевая видимость, абсолютная радиация. Мы пойдём туда без поддержки, без разведки, без…
— Без корпоративного прейскуранта, Виктор, — холодно перебил его Шрам, кладя тяжёлую ладонь в изорванной перчатке на плечо блондина. Ветеран посмотрел прямо в бесцветные глаза профессора, игнорируя панику напарника. — Синдикат мёртв. Мы берём контракт. Где арсенал?
IV
Оружейная бункера напоминала сырой, промёрзший склеп забытой эпохи. Здесь не было стерильных стоек с умным оружием, климат-контроля и тактических 3D-принтеров. Только ряды тяжёлых деревянных ящиков, запах въевшегося солидола, оружейного масла и старой армейской кирзы. Шрам и Крид методично, в абсолютном молчании сбрасывали с себя остатки уничтоженной роскоши Синдиката, переходя на грубый, аналоговый уровень выживания.
Крид с брезгливым омерзением натягивал на себя штурмовой бронекостюм СКАТ-9М. Массивные свинцовые пластины, вшитые прямо в прорезиненную ткань, давили на плечи мёртвым грузом. Никаких экзо-сервоприводов, помогающих нести вес, никаких встроенных систем впрыска стимуляторов и тактических визоров с дополненной реальностью. Только глухой шлем-сфера с толстым бронестеклом и угольные фильтры, через которые воздух приходилось втягивать с силой работающего поршня. Блондин взял в руки старый, потёртый АС «Вал», проверяя ход затвора. Оружие было надёжным, но после умных винтовок Синдиката с автонаведением казалось первобытной дубиной.
Шрам, напротив, находил в этом первобытном чугуне мрачное удовлетворение. Он отказался от тяжелой брони, ограничившись плотным кевларовым комбинезоном наёмника со свинцовыми вставками — ему нужна была мобильность, чтобы компенсировать вес пневматической ноги. Ветеран отбросил предложенные Сахаровым автоматы и подошёл к дальнему, покрытому пылью ящику.
Его пальцы сомкнулись на холодном, воронёном стволе КС-23 «Дрозд». Это был не дробовик — это был ручной артиллерийский комплекс двадцать третьего калибра, созданный из обрезанных стволов авиационных пушек. Тяжёлая, чудовищная машина смерти, способная одним выстрелом картечи перерубить пополам взрослую особь псевдогиганта. Наёмник загнал в подствольный магазин четыре толстых, как сардельки, патрона с вольфрамовой шрапнелью «Шрапнель-25». Лязг помпового цевья прозвучал в тесном арсенале как удар колокола. На пояс лёг безотказный, проверенный в африканских болотах АКМС с подствольным гранатомётом и двумя скрученными синей изолентой магазинами.
Шрам закрепил на груди патронташ, повесил на шею старый аналоговый дозиметр, издающий тихое, монотонное потрескивание, и опустил на лицо маску глухого противогаза.
— Электроника нас предала, Виктор, — голос ветерана, глухо доносящийся из-под резины, звучал как приговор. — В Х-16 не будет ни карт, ни связи. Только баллистика, кинетика и мясо.
Он резко развернулся, перенося весь вес на титановый протез. Пневматика агрессивно зашипела, выдержав нагрузку без малейшего люфта. Шрам подошёл к массивной красной кнопке активации внешнего шлюза и с силой вдавил её кулаком. Начинался спуск в преисподнюю.
V
Внешний шлюз научного бункера с протяжным, натужным воем гидравлики раздвинул многотонные створки, выплёвывая двух оперативников в жёлтое, кислотное марево высохшего озера Янтарь. После стерильного, вымороженного озоном воздуха лаборатории, Зона ударила по рецепторам удушливым коктейлем из испарений сероводорода, гниющей биомассы и горелого пластика. Небо над котловиной, всё ещё не оправившееся от чудовищного эха уничтоженной «Лилии», висело низко, давя на плечи свинцовой, пульсирующей тяжестью. Мелкий, моросящий дождь с шипением въедался в прорезиненную ткань бронекостюма Крида и оставлял белесые подтёки на кевларе Шрама.
Ветеран шагнул с бетонного пандуса на раскисшую, фонящую радиацией глину. Пневматическое колено издало свой фирменный, резкий вздох: пшш-клац. Тяжёлая титановая стопа глубоко ушла в грязь, но механизм мгновенно компенсировал перепад высоты, удержав массивное тело в идеальном равновесии. Шрам удовлетворённо хмыкнул под маской противогаза. Эта грубая советская железка не требовала калибровки нейросетей — она просто работала, слепо и безжалостно подчиняясь кинетике хозяина.
Перед ними расстилалось поле недавней бойни. Последствия их прорыва к бункеру превратили склон в жуткий, сюрреалистичный ковёр из переплетённых тел зомбированных сталкеров и растерзанных слепых псов. Жёлтый туман скрадывал очертания, превращая искорёженные трупы в раздутые, шевелящиеся под порывами ветра холмы. Мутанты и мертвецы уничтожили друг друга с математической жестокостью хаоса.
Крид шёл следом, тяжело, с хрипом втягивая воздух через угольные фильтры шлема-сферы. Его АС «Вал» хищно водил коротким стволом из стороны в сторону, выхватывая тени в густом тумане. Для лощёного корпоративного связного, привыкшего видеть Зону через призму тактических мониторов высокой чёткости и тепловизоров, эта слепая, аналоговая реальность была сродни погружению в чан с кислотой. Без электроники он чувствовал себя парализованным. Шрам же, напротив, дышал полной грудью. Аналоговый дозиметр на его груди мерно, успокаивающе потрескивал, отмеряя допустимые рентгены. Ветеран методично прокладывал путь сквозь горы гниющего мяса, брезгливо раздвигая тела стволом КС-23, неумолимо приближаясь к ржавым, циклопическим конструкциям завода, нависающим во мгле.
VI
Территория промышленного комплекса Х-16 встретила их могильной тишиной, которая была страшнее любого рёва мутантов. Огромные кирпичные ангары с проваленными крышами, ржавые фермы высоковольтных вышек и зияющие провалы разбитых окон походили на останки гигантского доисторического левиафана, выброшенного на мёртвый берег. Главный излучатель давно молчал, но пропитанные пси-полем стены продолжали излучать тяжёлую, давящую на подкорку ауру отчаяния. У Крида под шлемом по лицу катился холодный пот. Радиофобия и клаустрофобия, подавляемые раньше дорогими нейро-стимуляторами Синдиката, начали пробиваться сквозь естественную защиту мозга.