Чтение онлайн

В центре периметра, врытый глубоко в холм, возвышался массивный бронированный купол бункера профессора Сахарова. Оперативники ввалились в периметр, поскользнувшись на влажных бетонных плитах. Шрам рухнул на колени перед гигантской гермодверью бункера и начал исступлённо бить по толстому бронестеклу смотрового окна рукояткой тяжёлого армейского ножа.

Гулкий металлический стук тонул в завываниях стаи позади. Собаки уже заканчивали с мертвецами и начали поворачивать изуродованные, слепые морды в сторону свежей крови. Шрам бил снова и снова, оставляя на стекле кровавые отпечатки своих изодранных перчаток. Секунды растянулись в бесконечность. Внутри бункера не было ни единого движения, лишь ровный, издевательский свет дежурных ламп. Наёмник прижался лбом к холодному металлу, понимая, что это тупик.

C

В тот момент, когда первые слепые псы, брызгая токсичной слюной, уже рванули к бетонному пандусу, глубоко внутри гермошлюза раздался оглушительный, спасительный звук. Глухой лязг снимаемых магнитных блокираторов. Тяжёлая, многотонная дверь с протяжным гидравлическим шипением поползла в сторону, обдав оперативников облаком стерильного, морозного озона и запахом кварцевания.

В расширяющуюся щель ударил ослепительно яркий галогеновый свет, заставивший Шрама рефлекторно зажмуриться. На пороге, сжимая в руках модифицированные дробовики, стояли две фигуры в оранжевых скафандрах замкнутого цикла защиты с эмблемами независимого научного контингента.

— Затаскивайте их внутрь. Быстро! — раздался из глубины шлюза искажённый вокодером, но властный старческий голос.

Бойцы охраны подхватили обессиленного Крида под руки, втягивая его в тамбур. Шрам перевалился через высокий стальной порог самостоятельно, на одних руках, оставляя на стерильном бетоне длинный кровавый след. Как только его ноги оказались внутри, гидравлика взвыла вновь. Массивная створка захлопнулась с пугающей, окончательной тяжестью, намертво отсекая вой мутантов, густой янтарный туман и корпоративную охоту. В шлюзе повисла абсолютная, звенящая тишина безопасности. Ветеран перевернулся на спину, закрыл глаза и впервые за долгие недели позволил себе потерять сознание.

[КОНЕЦ ПЕРВОЙ АРКИ]

I

Пробуждение обрушилось на Шрама не постепенным возвращением из тьмы, а ослепительной, режущей глаза вспышкой белого бестеневого света. Воздух в помещении был настолько стерильным и перенасыщенным озоном, что каждый вдох обжигал измученные легкие ледяным огнем. Наемник инстинктивно попытался дернуться, сбросить с себя давящую тяжесть, но тело отказалось подчиняться. Широкие ремни из толстой сыромятной кожи намертво фиксировали его торс, руки и левую ногу к холодному металлу операционного стола.

Правая нога… Оттуда, где раньше пульсировало раздробленное, воспаленное колено, теперь исходила совершенно иная, тупая и тяжелая фантомная боль, смешанная с неестественным механическим холодом.

— Пульс сто сорок. Адреналиновый криз миновал. Воистину, феноменальная сопротивляемость организма, — раздался над ухом сухой, шелестящий голос, лишенный любых эмоций, кроме сугубо академического интереса.

В поле зрения медленно вплыло лицо профессора Сахарова. Старик выглядел ровно так же, как и десять лет назад: глубокие морщины, выцветшие водянистые глаза за толстыми линзами роговых очков и неизменный, заляпанный бурыми пятнами прорезиненный фартук поверх хирургического костюма. Сахаров отложил в сторону окровавленную пневматическую пилу для костей, звук которой Шрам, к своему ужасу, все это время слышал сквозь пелену наркоза.

— Ваша биологическая структура сустава была полностью уничтожена, молодой человек, — будничным тоном продолжил профессор, протирая руки куском стерильной марли. — Синтетика Синдиката, которую вы использовали для фиксации, вступила в реакцию с изотопной водой Янтаря. Начался стремительный некроз тканей. Пришлось прибегнуть к радикальной ампутации нижней трети бедра.

Шрам с силой стиснул зубы и, напрягая мышцы шеи до предела, приподнял голову. То, что он увидел, заставило бы обычного человека потерять сознание от шока. Вместо изувеченной ноги к укороченной культе был намертво прикручен массивный, угловатый протез. Никаких изящных углеродных тяг или нейроинтерфейсов корпорации — только грубая, советская танковая инженерия. Тяжелые титановые шарниры, толстые гидравлические цилиндры с потеками темной смазки и открытые пневматические шланги в кевларовой оплетке. Механизм крепился к кости напрямую титановыми болтами, образуя монолитную, брутальную конструкцию.

— Экспериментальная разработка «Изделие 62-Б», предназначалась для военных ликвидаторов в зонах с экстремальной радиацией, — с ноткой профессиональной гордости пояснил Сахаров, ослабляя фиксирующие ремни. — Тяжелая, неэстетичная, но абсолютно невосприимчивая к электромагнитным импульсам и гравитационным аномалиям. Вам придется заново учиться балансу, но зато эту ногу Зона уже не сожрет.

Оперативник молча кивнул, падая затылком обратно на жесткую подушку. Он не чувствовал потери. Для реликта 28-го отдела тело всегда было лишь расходным материалом, инструментом для выполнения задачи. Инструмент сломался — инструмент заменили. Грубая пневматика идеально подходила его новой, выжженной изнутри реальности.

II

Тяжелая гермодверь медотсека с глухим шипением отъехала в сторону, впуская Виктора Крида. Блондин сменил свою исполосанную, оплавленную броню на мешковатый серый комбинезон из запасов научного персонала. Без лощеного корпоративного панциря и тактических интерфейсов бывший куратор выглядел уязвимым, но его глаза горели холодным, просчитывающим огнем хищника, загнанного в угол. Он подошел к металлическому столу, бросив на поднос рядом со Шрамом горсть матовых черных цилиндров — разряженные батареи от ПДА.

— Три часа назад орбитальная группировка Синдиката изменила протоколы сканирования, — начал Крид без предисловий, опираясь руками о край стола. — Они перестали искать тепловые сигнатуры или радиочастоты. Директорат активировал спутники серии «Аргус». Это тяжелая психотроника, Шрам. Они сканируют ноосферу, ища наши с тобой уникальные нейронные отпечатки.

Ветеран 28-го отдела медленно сел на операционном столе. Гидравлика новой ноги издала низкий, хищный вздох, когда он перенес на нее часть веса. Металлическая стопа с глухим лязгом ударилась о бетонный пол. Звук был тяжелым, неотвратимым, похожим на удар кувалды. Шрам перенес вес на протез. Боль была дикой, разрывающей тазобедренный сустав, но искусственное колено не дрогнуло ни на миллиметр.

— Значит, мы фоним на всю Зону, как два маяка, — констатировал Шрам, хладнокровно тестируя амплитуду титановых шарниров. С каждым движением пневматика сипела, как живое, озлобленное существо. — Почему сюда еще не сбросили десант?

— Сахаров, — Крид кивнул в сторону бронированного окна, за которым виднелась фигура профессора, копошащегося в ворохе старых схем. — Многометровый слой свинца и гидробетона над нами — это лишь первый барьер. Янтарь сам по себе является гигантской аномальной «глушилкой». Но главное — у старика под бункером работает стационарный генератор скалярного поля. Он экранирует наши мозговые волны, размазывая их по фоновому излучению Зоны. Для спутников «Аргус» этот бункер выглядит как абсолютно мертвое, пустое пятно.

Крид сделал паузу, доставая из кармана комбинезона мятую металлическую флягу, сделал большой глоток и протянул ее Шраму. Спирт обжег горло, выгоняя из крови остатки наркоза и больничного холода.

— Но есть нюанс, — мрачно закончил Виктор, забирая флягу обратно. — Старик не благотворитель. Энергии его генератора хватит максимум на сутки. А дальше «Аргус» пробьет экран, и Синдикат накроет этот квадрат ковровыми термобарическими бомбардировками вместе с нами, бункером и всем Янтарем. Убежище платное. И Сахаров уже выставил нам счет, который придется оплатить кровью, если мы хотим дожить до завтрашнего утра.