Чтение онлайн

XCIII

Небо за спиной «Кугуара», всё ещё покрытое рваными, кровоточащими ранами уходящего Выброса, внезапно наполнилось высоким, сверлящим мозг комариным писком. Шрам прильнул к оптике башенного пулемёта. Инфракрасный спектр выхватил из кислотной хмари четыре стремительные тепловые сигнатуры, падающие из-за облаков по крутой, хищной траектории. Охотники Синдиката не стали тратить время на переброску тяжёлой авиации сквозь шторм — они выпустили рой ударных дронов-камикадзе класса «Шершень».

Углепластиковые машины смерти шли в режиме радиомолчания, ориентируясь исключительно на тепловой след раскалённого дизеля броневика. Первый дрон спикировал с математической точностью, врезавшись в кормовую броню с оглушительным скрежетом. Кумулятивная струя прожгла внешний слой кевлара, расплескав по бронестеклу ослепительно белые брызги раскалённого металла. Кабину тряхнуло так, что Шрам едва не разбил лицо о прицельный комплекс. Ударная волна выбила предохранители внутренней связи, погрузив салон в оглушающий рёв двигателя и скрежет рвущегося металла. Ещё три «Шершня» заходили на второй круг, выстраиваясь в идеальный пеленг для добивающего удара по крыше, где броня была самой тонкой.

XCIV

Шрам ударил по гашетке спаренного пулемёта, высаживая длинную, отчаянную очередь в свинцовое небо. Трассеры вспороли туман, но умные машины Синдиката синхронно брызнули в стороны, ломая траекторию полета немыслимыми зигзагами. Обычная баллистика была бессильна против роевого интеллекта.

Крид рявкнул что-то неразборчивое, сорвал пластиковую пломбу с резервной панели и до отказа выкрутил массивный красный реостат. Блондин замкнул всю оставшуюся энергию генератора на бортовой комплекс радиоэлектронной борьбы. «Кугуар» резко потерял ход, фары мигнули и погасли, но над крышей броневика развернулся невидимый, сверхплотный купол электромагнитного подавления.

Воздух вокруг машины задрожал, как над раскалённым асфальтом. Дроны, попавшие в зону действия глушилки, мгновенно ослепли. Их гироскопы сошли с ума, а командные каналы забило белым шумом. Один из «Шершней» на полном ходу впечатался в ствол мёртвого дуба, разлетевшись облаком шрапнели. Два других потеряли подъемную силу и рухнули в кипящую топь, где их кумулятивные заряды сдетонировали, подняв в воздух гейзеры радиоактивной грязи. Система РЭБ спасла их, но цена была высока — из-под капота «Кугуара» повалил густой, едкий чёрный дым. Генератор не выдержал пиковой перегрузки.

XCV

Бронемашина по инерции, хрипя и захлёбываясь, перевалила через высокий земляной вал и тяжело рухнула на пологое плато. Геометрия Зоны вновь кардинально изменилась. Топи остались позади. Перед ними расстилалась бескрайняя, выжженная котловина высохшего озера Янтарь. Густой, желтоватый туман стлался по растрескавшейся земле, скрывая под собой остовы брошенных экскаваторов и ржавые фермы старых исследовательских станций.

Воздух здесь имел другой вкус — вкус ржавчины, старой крови и тяжёлого, давящего на психику свинца. Мощнейшее пси-поле, генерируемое подземными установками в центре озера, мгновенно обрушилось на сознание оперативников невидимым прессом. В ушах зазвенело, а на периферии зрения заплясали чёрные пятна. Шрам переключил оптику в тепловизионный режим и стиснул зубы. Янтарный туман не был пустым. Сквозь желтоватую хмарь медленно, с ужасающей, дерганой механистичностью брели десятки человеческих силуэтов. Зомбированные сталкеры — пустые оболочки, чьи мозги были полностью выжжены излучением. Они не чувствовали боли, не знали страха и реагировали только на звук и движение живой плоти. И прямо сейчас этот мёртвый легион медленно поворачивал головы в сторону ревущего двигателя броневика.

XCVI

Чёрный дым из-под капота «Кугуара» сменился языками открытого пламени. Температура в кабине взлетела до критической отметки. Крид с силой бил ладонями по мёртвому штурвалу, пытаясь выжать из умирающей машины ещё хоть сотню метров, но Янтарь не прощал технических слабостей. Мощнейшая магнитная аномалия, скрытая под растрескавшимся дном озера, намертво захватила трёхтонный броневик. Оси издали тоскливый, протяжный скрежет, и двигатель окончательно заглох, поперхнувшись собственным расплавленным поршнем.

Наступила звенящая, давящая тишина, нарушаемая лишь треском остывающего металла и далёким, монотонным завыванием зомбированных. Шрам молча откинул защёлки тяжёлой двери и вывалился наружу, в густой жёлтый туман. Искалеченное колено подогнулось, и ветеран тяжело рухнул на сухую глину, чудом удержав в руках штурмовую винтовку. Железный панцирь, спасший их от дронов Синдиката, превратился в бесполезную, фонящую радиацией могилу. До спасительного бункера учёных оставалось чуть больше километра по открытой, простреливаемой местности, кишащей живыми мертвецами. Оперативник медленно, опираясь на ствол оружия, поднялся на ноги. Отступать было некуда.

XCVII

Они шли спина к спине, образовав крошечную, ощетинившуюся стволами огневую точку посреди жёлтого ада. Зомбированные не бежали — они наступали плотным, неотвратимым кольцом, шаркая стёртыми ботинками по сухой глине. Некоторые из них сжимали в гниющих руках ржавые автоматы, ведя слепой, хаотичный огонь от бедра. Пули свистели в тумане, высекая пыль из земли в сантиметрах от ног оперативников.

Шрам стрелял скупыми, идеально выверенными двойками. Каждое нажатие на спуск — минус одна пустая оболочка. Тяжёлые экспансивные пули с чавкающим звуком разрывали гнилую плоть, отбрасывая мертвецов назад, но на место упавшего тут же вставали двое новых. Крид работал из пистолета-пулемёта, экономя каждый патрон. Лицо блондина превратилось в серую, застывшую маску предельной концентрации.

Проблема заключалась не в точности или выносливости профессионалов. Проблема крылась в банальной, безжалостной математике. Кольцо сжималось, трупы громоздились друг на друга, образуя шевелящиеся баррикады, а тяжёлые тактические подсумки на разгрузке Шрама предательски пустели. Когда затвор штурмовой винтовки сухо лязгнул, встав на затворную задержку, ветеран понял, что кинетика этого боя проиграна. Они просто физически не смогут перестрелять всё мертвое население Янтаря.

XCVIII

Шрам отбросил пустую винтовку на ремне, позволяя ей повиснуть на груди. Правая рука ветерана молниеносно скользнула в скрытый внутренний карман тактической куртки, где хранился неприкосновенный, самый грязный запас реликта 28-го отдела. Пальцы извлекли небольшую стеклянную ампулу, заполненную густой, маслянистой жидкостью бурого цвета. Это был высококонцентрированный экстракт из феромонных желез псевдособаки — альфа-самца, убитого им год назад в Рыжем лесу. Запах, вызывающий абсолютную, слепую ярость у любых мутантов в радиусе километра.

Специалист сорвал зубами пластиковый колпачок, широко размахнулся и швырнул ампулу далеко в гущу зомбированной толпы. Стекло со звоном разлетелось о ржавый капот брошенного трактора, щедро оросив стоящих рядом мертвецов едким химическим коктейлем.

Эффект превзошёл все ожидания. Из-за холмов, прорезая пси-излучение диким, первобытным воем, вырвалась гигантская стая слепых псов. Мутанты, обезумевшие от доминантного запаха альфы, проигнорировали живых оперативников и живой волной обрушились на помеченных феромоном зомби. Жёлтый туман наполнился влажным хрустом разрываемых костей, рычанием и бессмысленной стрельбой. Собаки рвали мертвецов на куски, мертвецы стреляли в упор, перемалывая друг друга в кровавую, чавкающую кашу. Хаос Зоны в очередной раз сработал лучше любой корпоративной тактики.

XCIX

— Уходим! Живо! — прохрипел Шрам, хватая замершего Виктора за плечо брони.

Они рванули сквозь образовавшуюся в кольце брешь, оставляя за спиной клубок из рвущих друг друга мутантов и зомби. Лёгкие горели от недостатка кислорода, каждый шаг отдавался в мозгу взрывом белого света. Ветеран не бежал, он падал вперёд, перенося вес на здоровую ногу и чудом не заваливаясь на землю. Туман внезапно расступился, и прямо перед ними выросла высоченная стена из армированной сетки и колючей проволоки, окружающая мобильную научную лабораторию.