Чтение онлайн

Виктор Крид шёл впереди, прорубая путь сквозь густые заросли мутировавшего камыша. Лощёный связной Синдиката окончательно растерял свой корпоративный лоск, превратившись в загнанного зверя. Блондин ориентировался исключительно по стрелке старого жидкостного компаса, зажатого в бронированной перчатке, игнорируя мёртвую электронику. Небо над их головами продолжало наливаться токсичным, ядовито-фиолетовым светом. Воздух стал настолько плотным и тяжёлым, что дыхательные фильтры забивались каждые несколько минут, заставляя наёмников с хрипом втягивать обжигающую, металлическую взвесь напрямую в кровоточащие лёгкие. Дорога к укрытию измерялась не километрами, а количеством мучительных, сжигающих остатки жизни вдохов.

LXXXVII

Локальный Выброс, рождённый из предсмертной судороги уничтоженной лаборатории «Лилия-2», ударил не с неба, а из-под земли. Это было не классическое атмосферное явление Зоны, а чудовищное «эхо» разорванного квантового ядра. Поверхность Болот внезапно пошла крупной, визуально осязаемой рябью, словно натянутый холст на ураганном ветру. Грязь под ногами оперативников закипела, выплёвывая в воздух фонтаны чёрной, пузырящейся воды.

Пространство вокруг начало стремительно деградировать. Шрам увидел, как стволы мёртвых сосен вдалеке неестественно изогнулись под прямым углом, нарушая все законы евклидовой геометрии. Звуки потеряли направленность: отдалённый грохот вертолётных винтов Синдиката теперь звучал из-под земли, а хлюпанье топи раздавалось прямо в черепной коробке. Электромагнитный импульс колоссальной мощи выжег остатки нейронных связей в мёртвой технике. Ветеран почувствовал, как по его зубам пробежал сильный статический разряд. Нервная система человека была не способна долго выдерживать прямое воздействие чистой, нефильтрованной энтропии. Если в ближайшие несколько минут они не найдут укрытие с толстым экранирующим слоем бетона или свинца, их мозги просто сварятся в собственных черепах.

LXXXVIII

Сквозь кислотную пелену и фиолетовые сполохи искажённого пространства проступили массивные, почерневшие очертания рухнувшего железнодорожного моста. Гигантские бетонные опоры, глубоко вросшие в болотную топь, образовывали глухой, надёжный капонир. Крид рванул к спасительному укрытию, волоча за собой тяжело припадающего на ногу Шрама.

В этот момент из-за ржавой фермы моста вынырнула закованная в чёрную броню фигура. Боец передовой группы «Альфа», выживший после бойни у вентиля, попытался перехватить беглецов. Он вскинул штурмовой комплекс, но сделать выстрел не успел. Волна пространственного искажения накрыла его на открытой местности. Шрам и Виктор, рухнувшие под защиту бетонного свода, с холодным ужасом наблюдали за казнью.

Аномалия не разорвала солдата на куски. Она начала методично, беззвучно складывать его тяжёлую композитную броню вместе с биологической плотью внутрь самой себя. Экзоскелет сминался как бумажный лист, кости ломались с неестественным, влажным хрустом, который перекрывал рёв Выброса. За секунду взрослый, тренированный мужчина в тяжёлой броне был спрессован в пульсирующий, истекающий дымящейся кровью куб размером с обувную коробку. Аномалия выплюнула этот кусок искорёженной материи в кипящую грязь и с воем пронеслась дальше, разбиваясь о бетонные быки моста.

LXXXIX

Под сводом рухнувшего моста царил густой, удушливый мрак, разрываемый лишь вспышками фиолетовых молний снаружи. Рёв локального Выброса слился в единый, непрерывный низкочастотный гул, заставляющий вибрировать внутренние органы. Оперативники сидели на сухом, потрескавшемся островке бетона, привалившись спинами к массивной опоре.

Крид медленно, дрожащими пальцами стянул с головы изуродованный шлем «Панцирь-4» и отбросил его в темноту. Лицо блондина пересекала глубокая, кровоточащая ссадина, а волосы слиплись от пота и конденсата.

— Мы только что обанкротили Синдикат на пару миллиардов инвестиций и сорвали геополитический контракт, — хрипло произнёс Виктор, доставая из уцелевшего подсумка раздавленную пачку сигарет. Он прикурил от зажигалки, жадно втягивая едкий дым. — В Лиманске сейчас паника. Через сутки на нас откроют охоту все: наёмники корпорации, армейский спецназ, фанатики. Мои счета уже заблокированы. У нас ничего нет, Девятый. Мы теперь абсолютные, стопроцентные изгои.

Шрам хладнокровно принял из рук связного сигарету. Ветеран не стал снимать респиратор, просто сдвинул его на подбородок. Глаза специалиста, холодные и пустые, смотрели на стену бушующей аномальной энергии в паре метров от них.

— Я приехал в Зону за тишиной и оплачиваемым отпуском, Виктор, — голос Шрама прозвучал ровно, без малейшей тени сожаления или страха. — Тишину мы обеспечили. А прейскурант выживания я устанавливаю сам. Издержки корпорации меня не волнуют.

XC

Спустя сорок минут пульсирующий фиолетовый ад начал медленно отступать. Выброс истощил свою неестественную энергию, оставив после себя выжженный, курящийся кислотным паром ландшафт. Болота изменились до неузнаваемости: старые тропы исчезли, вода ушла в глубокие трещины, а земля покрылась коркой стекловидного шлака.

Крид поднялся первым, разминая затёкшие мышцы. До спрятанного транспорта оставалось всего пара сотен метров. Они преодолели это расстояние в абсолютном, напряжённом молчании, сканируя каждый искажённый куст. В склоне сухого холма, замаскированный маскировочной сетью с вплетённой мутировавшей хвоей, прятался старый бетонный капонир насосной станции.

Виктор откинул тяжёлую сеть. В глубине укрытия тускло блеснул матовым чёрным металлом тяжёлый бронеавтомобиль «Кугуар». Машина стояла нетронутой — толстый слой армированного бетона и свинцовых плит спас электронику от выгорания. Блондин запрыгнул в кабину, активируя тумблеры на приборной панели. В тишине мёртвых топей раздался оглушительный, первобытный рёв тяжёлого дизельного двигателя. Машина ожила, выплёвывая из выхлопных труб клубы сизого дыма. Шрам тяжело забрался на место стрелка, захлопывая за собой массивную бронированную дверь. Лязг магнитных замков отрезал их от враждебного внешнего мира. Убежище из броневой стали было готово к последнему, отчаянному рывку. Первая арка выживания перешла в фазу открытой войны.

XCI

Тяжёлый многоцелевой бронеавтомобиль «Кугуар» вырвался из замаскированного капонира с первобытным, рвущим перепонки рёвом форсированного дизеля. Восьмицилиндровый двигатель захлебнулся на секунду, втягивая через фильтры перенасыщенный озоном воздух Болот, а затем с яростью вгрызся в раскисший, перепаханный локальным Выбросом грунт. Многотонная машина пробивала себе путь сквозь поваленные мутировавшие сосны, сминая искореженные стволы клиновидным отвалом, наваренным на передний бампер. Внутри тесной кабины царил полумрак, разорванный лишь тревожным красным свечением аварийных индикаторов и зеленоватым мерцанием уцелевших тактических дисплеев. Шрам намертво вцепился в поручни стрелка, чувствуя, как каждый удар массивных колёс о скрытые под грязью валуны отдаётся тупой, пульсирующей болью в раздробленном колене. Воздух в десантном отсеке стремительно пропитывался едким запахом жжёного сцепления, оружейной смазки и кислотного пота. Броня машины скрипела, принимая на себя удары мелких гравитационных аномалий, которые лопались под днищем с глухими, вакуумными хлопками. Это был не тактический отход элиты Синдиката — это был грязный, отчаянный прорыв на грани конструктивного предела металла и человеческой выносливости.

XCII

Крид сидел за штурвалом, намертво сжав челюсти. Лощёный связной окончательно слился с грубой механикой броневика, филигранно бросая тяжёлую машину в управляемые заносы между фонящими кратерами. Правой рукой он вслепую перещёлкивал тумблеры на панели, пытаясь оживить сгоревшую систему навигации.

— Лиманск отрезан, Дикая Территория кишит патрулями «Долга», работающими по контрактам старика, — голос Виктора сквозь интерком звучал металлически и сухо. — У нас остался только один вектор, Девятый. Янтарь.

Шрам тяжело повернул голову, глядя на профиль бывшего куратора сквозь мутное бронестекло. Янтарь был гиблой землёй, дном высохшего озера, где пси-излучение выжигало мозги за считанные часы, а электроника сходила с ума от магнитных бурь.

— Бункер профессора Сахарова, — продолжил Крид, угадав немой вопрос наёмника. — Старый научный изолятор. Толщина свинцовых плит там такая, что даже спутники Синдиката не пробьют сигнал. Сахаров должен мне жизнь ещё со времён первой экспедиции к Центру. Кроме того, корпоративная техника слепнет в янтарном тумане. Это идеальная слепая зона, чтобы зализать раны и сбросить хвост. Держись, сейчас будет жёстко, выходим на открытый глиссадный участок.