Чтение онлайн

и помочь ему опубликовать его работы. С тех пор, как я стал публиковаться, ко мне обращались, после того как я общался или читал то одному, то другому человеку, неопубликованные авторы, желая, чтобы я прочитал их работы и помог им опубликовать их. И в первые несколько минут, пока женщина разговаривала со мной в моей комнате, я предположил, что её подослала подруга, чтобы уговорить меня прочитать его работы. Пока я так думал, я пытался придумать вежливый способ отказаться принять от неё содержимое портфеля, лежавшего у неё на коленях.

Пишу этот рассказ, и мне с трудом верится, что, пока женщина говорила со мной, я мог не только спокойно её выслушать, но и давать ей одну за другой интерпретации её слов. И всё же, помню, слушая женщину, я вскоре решил, что её рассказ о мужчине-друге – ложь, и что она принесла мне почитать что-то из своих сочинений. Поверив в это, я решил, что не смогу отказать ей, когда она передала мне своё сочинение и попросила его прочесть. Однако, как бы я ни был усталым и ошеломлённым, я всё ещё был полон решимости, насколько я помню, продолжать делать вид, что сочинение, которое меня попросили прочитать, принадлежит человеку, восхищающемуся моими произведениями, но незнакомому мне. Эта притворство, как я думал, избавит меня от необходимости говорить женщине в лицо, что я невысокого мнения о её творчестве. (Я никогда не был высокого мнения ни об одном из произведений, которые мне показывали неопубликованные авторы того типа, о которых я говорю.)

Как я и ожидал, она попросила меня прочитать содержимое портфеля. Несколькими изящными движениями она встала со стула, открыла портфель, уронила пачку страниц на мою кровать так, чтобы верхняя страница удобно лежала передо мной, и вышла из моей комнаты. Предыдущее предложение, возможно, не является точным описанием событий. Я не помню, чтобы она выходила из комнаты или из кресла, но, безусловно, наступил момент, когда её там уже не было, и сейчас её нет в комнате со мной, хотя она наверняка вернётся в эту комнату или в какую-нибудь другую, уже зарезервированную для меня в каком-нибудь другом городе Тасмании, чтобы забрать портфель с его содержимым и услышать мои комментарии по поводу прочитанного.

Более странным, чем то, что я не помню, как женщина вышла из моей комнаты, является то, что я не помню, чтобы она передала мне информацию, о которой я говорю.

записать, какая информация представляет собой краткое изложение жизни человека, который, по словам женщины, был автором страниц, оставшихся у меня на хранении.

Он прожил всю свою жизнь в Тасмании. Он был примерно моего возраста, но ни разу не проделал по морю те несколько сотен километров, которые я в итоге проделал между Тасманией и материком. Он родился в Хобарте, но в детстве прожил примерно столько же лет и в Хобарте, и в Лонсестоне, и с тех пор так и не смог ответить на вопрос, откуда он родом. В средней школе он был как минимум средним учеником по большинству предметов, но одним из немногих отличников по английскому языку и географии. В пятнадцать лет в школьном журнале было опубликовано его стихотворение, и он признался одному из учителей, что хочет стать поэтом, но не сохранилось никаких свидетельств о том, что он написал другие стихотворения или другие литературные произведения. А в последний год обучения учителя отмечали в его отчётах, что ему, похоже, не хватает амбиций. После окончания средней школы он поступил в колледж для учителей начальной школы в государственных школах. Он проучился положенные два года и получил сертификат учителя. В то время, в конце 1950-х, учителей не хватало. Его сертификат давал ему право на постоянную работу в правительстве штата. К тому времени, как его портфель доставили в мой номер в отеле «Элиматта» в Девонпорте, он уже тридцать лет проработал учителем в начальных школах Тасмании.

В первые годы своей учительской деятельности, из-за своего младшего звания, он преподавал в школах, непопулярных среди коллег: в промышленных городах или в государственных жилых комплексах. Становясь старше, он получал больше возможностей преподавать там, где хотел, и всегда предпочитал работать помощником учителя в школе в пригороде, где жили люди среднего класса. Он никогда не стремился к повышению на какую-либо ответственную должность, не говоря уже о должности директора. Большинство его коллег в какой-то момент своей карьеры были вынуждены учиться по вечерам, чтобы получить квалификацию, дающую право занимать более высокооплачиваемые должности в учительской службе, но автор этих страниц, который сейчас рядом со мной, которому было около пятидесяти лет, в течение пятнадцати лет был самым старшим учителем низшего класса в системе классификации, принятой в Тасмании.

Автор содержимого портфеля никогда не был женат. По словам женщины, которая принесла мне портфель, автор, как я буду называть его в дальнейшем, никогда не появлялся в компании кого-либо,

с которой он мог быть связан романтическими отношениями. Большинство молодых учителей в 1950-х годах жили в пансионатах или как квартиранты в семейных домах, когда они жили вдали от своих домов. Автор в молодости делил ванную или туалет с другими людьми, но всегда жил в отдельной или автономной комнате, где были как минимум газовая плита и раковина, чтобы ему не нужно было наблюдать за временем приема пищи другими. По мере того, как его доход увеличивался, он начал жить в небольших съемных квартирах. Он откладывал деньги каждый год. Большую часть он откладывал на небольшой дом на пенсию; часть он использовал для покупки дешевой мебели и оборудования для съемных квартир, которые он начал занимать примерно после тридцати лет; остальное он тратил на покупку и обслуживание подержанных автомобилей, которые он начал покупать и обслуживать примерно после тридцати лет.

За всю свою карьеру он не задерживался на одном месте больше пяти лет. Жизнь, которую он вёл, была простой и безупречной, и всё же коллеги и соседи не могли оставить его в покое, а их вопросы и пристальное внимание всегда заставляли его двигаться дальше. Население Тасмании на протяжении всей его карьеры никогда не превышало нескольких сотен тысяч человек, но ему удалось семь раз переехать туда, где его почти не знали. В то время, когда я впервые услышал о нём, он планировал переехать ещё раз, примерно в возрасте пятидесяти лет, а затем воспользоваться программой досрочного выхода на пенсию и прожить остаток жизни в деревне, расположенной более чем в тридцати километрах от любого места, где он преподавал.

В разные периоды своей жизни он жил в Лонсестоне и Хобарте: один раз в Берни, один раз в Девонпорте, один раз в Виньярде и один раз в Нью-Норфолке. В каждом из этих мест его распорядок дня был таким, как описано в следующем абзаце.

Он приходил в школу на час раньше и готовил уроки на день.

Он добросовестно преподавал в течение всего дня и выполнял все остальные обязанности, которые ему поручал директор. Он ел свой обед в учительской, пил утренний и дневной чай там же и болтал там с коллегами. После школы он покупал необходимые вещи и шёл к себе домой. Раз в неделю днём он заходил в местную библиотеку, чтобы взять и вернуть несколько книг, а по пятницам, если кто-то из его коллег имел привычку выпивать в гостинице рядом со школой, он присоединялся к ним на час. Каждый вечер, вернувшись домой, он оставался дома; его никогда не видели ни на одном собрании.

или ночные сборища. По субботам, если в городе, где он жил, проводились скачки, он всегда их посещал. Иногда зимой его видели на футбольном матче. В другие субботы он гулял час ближе к вечеру. Он не посещал церковь ни по воскресеньям, ни в другие дни. Его единственным выходом в воскресенье была короткая прогулка ближе к вечеру.

Каждый год, пока был жив один или оба родителя, он проводил Рождество в их доме. Когда родители умерли, он ужинал в доме своей замужней сестры, единственной сестры. Каждый год в День подарков он приезжал в тот или иной непрезентабельный отель в том или ином приморском городке и оставался там на неделю. Он брал свой короткий отпуск отчасти для того, чтобы ответить на вопросы коллег в первые недели нового учебного года, но также и для того, чтобы действительно отдохнуть от рутины. В отеле он приходил в свой номер только спать. Каждое утро он прогуливался, всегда в спортивных брюках и рубашке с длинными рукавами, по улицам, прилегающим к морю, или сидел на берегу и смотрел на пляж. Днём он сидел в баре своего отеля, медленно потягивая пиво и слушая радиотрансляции крикета, тенниса, гольфа или скачек, или смотрел телевизионные репортажи об этих событиях, или разговаривал с любым другим посетителем, который мог бы заговорить с ним. По вечерам он смотрел телевизор с другими гостями в холле отеля, снова медленно выпивая и общаясь со всеми, кто предлагал с ним поговорить. В конце недели он вернулся домой и большую часть дня, до возобновления занятий в школе, не выходил из дома.

Иногда автор приглашал к себе домой кого-нибудь из коллег. Примерно раз в год, когда автор выпивал с коллегами (всегда мужчинами), он приглашал к себе домой какого-нибудь молодого человека, жена которого жила с больным родителем, лежала в больнице после родов первого ребёнка или (что часто случалось в последующие годы) недавно рассталась с мужем. Мужчины покупали несколько бутылок пива и рыбу с картошкой фри и сидели в гостиной автора три-четыре часа, прежде чем гость возвращался к нему домой.

Какие бы странные вещи ни ожидал увидеть гость в комнатах холостяка, пригласившего его домой, он не видел ничего стоящего, о чём стоило бы рассказывать тому, кто мог бы его потом расспрашивать. Обстановка показалась бы большинству наблюдателей унылой и безвкусной. Здесь был переносной телевизор, которому не меньше пятнадцати лет, дешёвый каминный радиоприёмник и…

Старый проигрыватель с дюжиной пластинок. В углу стояло несколько полок с книгами – в основном о скачках в Европе и США. В комнатах не было ни картин, ни ваз, ни украшений. Единственным неожиданным предметом в гостиной, пожалуй, были картотечные шкафы.