Чтение онлайн

– Вот только не надо строить из себя оскорблённую невинность! – оборвала её Ша Хуалин. – Я-то верила слухам о том, что женщины мира людей блюдут свою честь с особым тщанием, но скажи-ка на милость, сколько раз за всё это время ты уже пыталась соблазнить нашего молодого господина, никак не желая оставить его в покое, – и чего после этого стоит твоя хвалёная честь? Ладно ещё ты крутишься рядом с ним с утра до вечера, но при этом ты не способна уследить за одной-единственной девчонкой! Раз уж ты её шицзе, её уровень совершенствования не может быть выше твоего, но вместо того, чтобы остановить её, ты позволяешь ей закатывать безобразные сцены перед господином – и кого ты после этого пытаешься убедить своей обиженной миной?

У Цинь Ваньюэ, которую прилюдно уличили в слабости, вид был такой, словно она готова умереть на месте со стыда. В оригинальном романе Ша Хуалин питала к ней непреходящую ненависть, неустанно изыскивая способы её задеть. Хоть в этой версии они не были вынуждены делить мужа, похоже, это ничуть не улучшило ситуацию. Отвернувшись от Цинь Ваньюэ, Ша Хуалин обратилась к молодой госпоже Дворца с искажённым фальшивой улыбкой лицом:

– Молодая госпожа, разве созданные для вас условия в чём-то хуже прежних? Не считая того, что вам иногда приходится проводить какое-то время в ваших покоях, разве вас в чем-то ущемляют? Чем же вызвано подобное негодование?

– Да кто ты вообще такая? – гневно выплюнула молодая госпожа Дворца. – С какой стати похотливая лисица из какой-то неведомой дыры осмеливается так со мной разговаривать в моей собственной вотчине?! Кто я, по-твоему, такая, чтобы быть довольной тем, как он со мной обращается, – свинья в хлеву?!

– Тогда почему бы молодой госпоже не ответить на такой вопрос, – сердито выпятила губу Ша Хуалин, – на что ты ещё способна, кроме еды да сна, чтобы хоть чем-то отличаться от упомянутой тобой твари?

Цинь Ваньюэ, не выдержав, всхлипнула:

– Молодая госпожа, прошу, давайте поскорее уйдём отсюда! Всё уже давно… так сильно переменилось…

Однако та уже вошла в раж:

– Почему это я должна уходить?! Это мой дворец, слышите, мой! Это вы все выметайтесь отсюда! Всё встало с ног на голову!

Созерцая творящийся здесь кавардак, Шэнь Цинцю осознал шокирующую правду. Загибая пальцы, он добросовестно подсчитал, мысленно ставя крестики…

Ша Хуалин: не жена, а подчинённая. Пашет как вол, работает сверхурочно, словно безответная сотрудница какой-то корпорации, не говоря уже о том, что зарплата, премиальные и прочие бонусы оставляют желать лучшего. Да и судя по отношению её босса, тот даже не думает закрутить служебный роман. x

Лю Минъянь: так и не обменялась подвесками мечей с Ло Бинхэ в знак вечной любви. x

Нин Инъин: по достижении зрелости её пылкая привязанность к главному герою заметно поувяла. Похоже, её поражённый любовным недугом мозг и впрямь исцелился. x

Молодая госпожа Дворца: сварливая узница женских покоев. Договорилась до того, что Ло Бинхэ откармливает её, словно свинью на убой. x

Цинь Ваньюэ: несчастная узница женских покоев номер два. Её многократные попытки отдаться Ло Бинхэ душой и телом с треском провалились, и теперь она вынуждена влачить существование няньки для молодой госпожи Дворца. x

Цю Хайтан: разве после того, как она размазала по стенке репутацию Шэнь Цинцю, ей не полагалось очертя голову прыгнуть в постель к его более удачливому сопернику, сложив тем самым прелестный любовный треугольник? Где, скажите на милость, она вообще прохлаждается? x

Три даоски: их сюжетная жизнь оказалась короче, чем цветение царицы ночи [46] – привет и пока. xxx

Если подытожить, то… остаётся признать, что Ло Бинхэ попросту сливает!

Хэй, прославленный герой гаремного романа, у тебя с этим делом вообще как?

Вполне приличный гарем его стараниями погряз в откровенно нездоровой атмосфере. Кстати говоря, как это он умудрился заработать хотя бы один балл крутости в сюжете подобного рода, не обзаведясь при этом ни одной, пусть и самой завалящей, женой?! Не на шутку задумавшись над этим, Шэнь Цинцю поспешил отправить запрос Системе, чтобы свериться с показаниями, однако, к своему вящему изумлению, обнаружил, что значение располагающихся под баллами притворства баллов крутости не только не снизилось, но и вопреки всему подскочило аж до девяти с лишним сотен!

Поскольку всё это время Система пребывала в спячке, не выходя на связь, никаких оповещений о начислении баллов, понятное дело, не приходило. Кликнув на окно с детализированными сведениями о поступивших баллах, Шэнь Цинцю открыл целый ворох неведомо когда появившихся уведомлений:

И так далее, и тому подобное.

Такие вот стереотипные, иррационально следующие за главным героем влюблённые девицы и безмозглое пушечное мясо неизменно вызывали интенсивное полыхание пятых точек читательской аудитории классических гаремных романов, так что теперь, когда головы героинь больше не были забиты исключительно думами о главном герое, а IQ второстепенных персонажей вроде как подрос вместе с их эмоциональным интеллектом, вполне логично, что это привело к пополнению баллов притворства – это-то Шэнь Цинцю был в состоянии понять.

Но как быть с тем, что за подобное поведение Ло Бинхэ Система не сняла с него ни единого балла крутости? Вот это было и впрямь за гранью понимания!

Может ли быть такое, что уровень крутости главного героя больше к нему не привязан? Или, иначе говоря, его «крутость» сменила объект приложения?

При этой мысли Шэнь Цинцю невольно бросил взгляд на угрюмого Ло Бинхэ и внезапно почувствовал, что больше не в силах выносить этого зрелища.

О нет, неужто он повинен в том, что своим вмешательством превратил вполне состоятельного главного героя гаремного романа… в асексуала?!

Пребывая в смешанных чувствах, Шэнь Цинцю закрыл системное окно и внезапно обнаружил, что неведомо как попал в совершенно другое место.

Только что он определённо находился в главном зале дворца Хуаньхуа, старательно играя роль мимокрокодила, – так каким же образом он очутился посреди бамбуковой рощи? Причём, как ни посмотри, что-то в этой самой роще казалось ему смутно знакомым…

Стебли бамбука шелестели, колыхаясь под дуновением ветерка.