Чтение онлайн

— ХВАТИТ!

Голос был такой мощи, что в ушах зазвенело, а пламя внутри меридианов дернулось, едва не захлебнувшись. Я резко оборвал поток, но часть энергии уже успела сорваться с пальцев. Поток ослепительного жара ударил в тигель, мгновенно оплавляя верхний край заготовки.

[ВНИМАНИЕ! Экстренное прерывание фазового перехода.]

[Статус: Процесс остановлен. Структура Стеклянного железа частично деформирована термическим ударом.]

Я замер, тяжело дыша. По рукам ещё перекатывались багровые всполохи, кожа светилась ртутным блеском, а от ладоней валил густой пар. Сам был поражён мощью, что только что выплеснулась из моих каналов. После прорыва на шестую ступень «Внутренний Горн» превратился в ревущий зев, который я едва успел прихлопнуть.

В зале повисла мертвенная тишина. Лишь несколько соседних горнов продолжали гудеть, да где-то в отдалении слышался стук молота, который тут же затих.

Я медленно поднял голову — на самом верху, у резных перил ложи Совета, стоял Иль-Примо. Грандмастер Гильдии — сухой старик в белоснежном фартуке, чья аура придавливала к полу не хуже многотонного пресса.

Магистр Коррен, стоявший рядом, засуетился, озираясь по сторонам. Его лицо, и без того бледное, теперь приобрело оттенок сырой извести. Организатор и вовсе вжался в колонну, судорожно сжимая в руках какой- то свиток.

Грандмастер не сказал больше ни слова — медленно, не торопясь, начал сходить со своего места. Слышны были только его шаги по каменным ступеням. Тук. Тук. Тук. В этой тишине каждый звук казался ударом кувалды по металлу.

Я чувствовал, как свечение кожи постепенно затухает, оставляя лишь жар в мышцах и покалывание в кончиках пальцев. Я не понимал, что происходит. Неужели дисквалификация за использование «незаконных» техник? Или за порчу имущества Цитадели в виде этого кувшина?

Иль-Примо спускался всё ниже, прошёл мимо центральных постов, даже не взглянув на Валерио, который застыл с открытым ртом. Грандмастер миновал ряды мастеров и наконец вступил в наш темный, провонявший сыростью угол.

Остановился напротив моего десятого номера — его глаза, чистые и прозрачные, впились в меня, а затем медленно скользнули по нашему убогому горну и чадящим углям.

Грандмастер Иль-Примо долго молчал, разглядывая меня, затем заговорил. Голос был тихим и сухим, но каждое слово отчетливо разлеталось по притихшему залу.

— Скажи мне, кузнец… — старик чуть прищурился. — Что именно ты собирался сейчас совершить? Это не ковка. Ты нарушил ритм испытания и едва не разнес мой зал.

Я выпрямился, стараясь унять дрожь в коленях. Жар внутри меридианов ещё пульсировал, требуя выхода, но я жестко запер его во Внутреннем Горне.

— В заготовке была трещина, мастер, — ответил, глядя в глаза. — Глубинный дефект, который проявился только под нагревом. Я пытался «залатать» её с помощью кислоты и флюса, но реакция вышла из-под контроля. Чтобы не допустить осколочного взрыва, мне пришлось закупорить полость Ци Земли. Но ковать из этого нельзя — металл расколется при первом же ударе. Единственный выход, который увидел — переплавить Стеклянное железо в однородное сырьё прямо здесь, чтобы выровнять структуру. Этим я и занимался.

Иль-Примо издал короткий звук, похожий на смешок, но в его взгляде не было веселья.

— Расплавить железо… своими руками? — он медленно обвёл взглядом мой жалкий десятый пост. — Без тигля и надлежащего жара в углях?

— Своей Ци, мастер, — уточнил я. — Другого выхода не оставалось. Уголь здесь сырой, а тяга… — я сделал паузу и выразительно посмотрел на Магистра Коррена, — тяга здесь такая, будто сами духи острова решили испытать моё терпение. Не хотелось бы их расстраивать своим поражением.

Коррен, стоявший на галерее, кажется, перестал дышать — выглядел как мертвец, которого только что выкопали из земли — бледный, потный, с бегающими глазами.

Грандмастер медленно повернулся в сторону Коррена и организатора, задержав на них взгляд всего на мгновение, но этого хватило, чтобы те втянули головы в плечи. Затем снова обратился ко мне.

— Покажи.

Иль-Примо начал медленно обходить мой горн — коснулся влажной кладки, поморщился, провел пальцем по налёту сажи. Затем подошёл к наковальне, надавил на край — та ожидаемо качнулась со скрипом. Грандмастер ничего не сказал, но заметил, как дрогнули брови.

Вернувшись к горну, старик указал на глиняный кувшин, из которого всё ещё валил сизый дым.

— Достань заготовку.

Я кивнул Ульфу. Великан, не проронив ни звука, подхватил длинные клещи и осторожно выудил из кувшина изуродованный кусок Стеклянного железа. Затем Ульф перенес его на наковальню. Металл выглядел жутко: оплавленный сверху огненным выбросом, он всё ещё дымился, а вокруг него воздух дрожал от остаточного жара «Живой Ртути».

Грандмастер Иль-Примо медленно поднес руку к металлу. Он не касался его, держа ладонь в нескольких сантиметрах, словно прощупывая невидимые нити энергии, застывшие внутри — пальцы слегка вибрировали.

Затем он вновь хмыкнул.

— Знаешь, почему я не дал тебе закончить? — Иль-Примо поднял на меня взгляд.

Я коротко хмыкнул, чувствуя, как постепенно остывают меридианы.

— Опасаетесь, что я мог сжечь себе каналы? — предположил я. — Думаете, такой напор Огненной Ци просто превратил бы мои руки в уголья? Я уже проходил через подобное, мастер — в этот раз не допустил бы ошибки, контроль был полным.

Грандмастер медленно качнул головой.

— Нет, кузнец, не поэтому. Твои каналы — это твоя забота, и если бы ты решил свести счеты с жизнью таким эффектным способом, я бы не стал тебе мешать. Но если бы ты расплавил этот кусок… у нас никогда не было бы доказательств того, что проворачивают люди, которым я доверил следить за порядком в Гильдии.

Он обвел сухой ладонью пространство вокруг наковальни.

— Эта трещина… она всё ещё там, внутри, законсервированная твоей силой. И она мне нужна как улика. Этот сырой горн, этот кривой дымоход, эта наковальня, которая шатается, словно пьяный матрос… Всё это говорит о том, что я подозревал уже давно — гниль заводится не в металле, а в людях.

Иль-Примо снова вскинул голову и посмотрел на галерею. Коррен открыл рот, его губы судорожно затряслись — он явно хотел что-то сказать, но слова будто застряли в горле. Под тяжелым взором Грандмастера Магистр словно стал вдвое меньше.

Старик вновь склонился над изуродованной заготовкой — протянул палец, едва касаясь поверхности, где под коркой Стеклянного железа проступали бурые прожилки моей энергии.

— Любопытно… очень любопытно, — пробормотал он. — Камень и пламя вцепились друг в друга мертвой хваткой. Но что это там, под плотным слоем Ци Земли? Оно словно разъедает саму суть металла.

— Это кислота, мастер, — ответил я, и, повинуясь внутреннему импульсу, поднял руку. С кончиков пальцев сорвалось слабое, ядовито-зеленое свечение. — Я сам не до конца понял, как это вышло. Это качество проявилось во время последнего прорыва, когда я разрушал рубцы в каналах. А ещё там внутри «Пепельный Флюс» мастера Арно.