Чтение онлайн

Грандмастер долго смотрел на мои пальцы, затем медленно покачал головой, словно удивляясь увиденному — лицо на миг смягчилось, сменившись задумчивостью.

Затем старик резко выпрямился, поднял руку в сторону галереи и властным жестом поманил Магистра Регистрации к себе.

Коррен замер, оглянулся на забитые зрителями трибуны, на притихших кузнецов, которые побросали инструменты, на побледневшего организатора, не находя себе места под этим перекрёстным огнём десятков взглядов. Затем медленно, спотыкаясь на каждой ступени, начал спускаться вниз — походка потеряла всякое достоинство. Подойдя к нашему горну, мужчина остановился в паре шагов, не смея поднять глаз на Иль-Примо.

Грандмастер долго смотрел на Коррена. Тишина в зале стала совсем плотной. Магистр Регистрации мелко дрожал, холёное лицо покрылось крупными каплями пота, а взгляд метался по плитам пола, не смея подняться выше колен Грандмастера.

— Скажи мне, Коррен… — голос старика прозвучал почти ласково. — Это твои выходки? Или, может быть, ты настолько ослеп от бумажной пыли в своём кабинете, что перестал отличать качественное Стеклянное железо от бракованного мусора?

Коррен сглотнул, выпрямился, но плечи всё равно подрагивали.

— Я… я бы никогда, Иль-Примо! — голос сорвался. — Порядок испытаний свят! Всем претендентам выдаётся абсолютно одинаковое сырьё и уголь из одной шахты. Если металл не выдержал… если горн не разгорелся… Это всё…

— Духи? — закончил за него Грандмастер, и в его голосе прорезался металл. — Ты хочешь сказать, что духи острова вдруг решили прогневаться на одного-единственного юнца из десяти?

Коррен промолчал, лишь судорожно сжал кулаки.

Иль-Примо медленно отошёл в сторону, заложив руки за спину — смотрел куда-то в глубину зала, мимо застывших кузнецов.

— Я знаю, что духи существуют, Коррен. Я чувствую их дыхание каждую секунду, проведённую на этом острове. Если бы не они и не наша связь с ними, вулкан давно бы превратил Иль-Ферро в пепел — нас не спасли бы никакие руны и никакие мастера. Но… — старик резко развернулся, — духи не могут спасти Гильдию от человеческой алчности. И уж тем более они бессильны перед людской глупостью.

Грандмастер замолчал на очень долгое время, стоял, опустив голову.

— Как ты посмел? — прошептал старик так тихо, что я едва разобрал слова. — Ты поставил свои выгоды или какие там у тебя были причины, выше чести Великого Горна.

У Коррена забегали глаза — маска столичного аристократа окончательно треснула.

— Грандмастер, клянусь, я верен Гильдии! — мужчина внезапно вытянул дрожащий палец в сторону галереи, где ещё стоял организатор. — Я не вмешивался в подготовку постов! Варг… Варг занимался всем распределением! Он отвечал за закупку угля и проверку заготовок! Вот… вот с кого должен быть спрос! Я лишь регистрировал претендентов!

Иль-Примо медленно перевёл взгляд на организатора. Варг, казалось, хотел провалиться сквозь землю прямо здесь — лицо из красного стало серым.

Грандмастер коротко махнул рукой, и из теней между колоннами немедленно вышли двое помощников в серых фартуках.

— Заберите эту заготовку, — приказал старик, указывая на мой слиток. — Доставить в мои личные покои. Я проведу полное расследование структуры этого металла и всех обстоятельств его появления в этом Зале.

Помощники, орудуя специальными захватами, быстро и аккуратно подняли дымящийся кусок Стеклянного железа и унесли его. Затем Иль-Примо снова повернулся к Коррену, который стоял, не смея пошевелиться.

— Магистр Коррен. Мастер Варг. Вы оба отстранены от проведения и судейства Предварительного Круга до полного выяснения всех обстоятельств. Ваша дальнейшая судьба в Гильдии будет решена Советом Искр.

Коррен стоял неподвижно несколько долгих секунд — лицо превратилось в маску отчаяния. Он коротко и ломано кивнул и, не проронив ни звука, медленно побрёл к выходу. Потерянный, ссутулившийся, он скрылся в тени коридора, провожаемый презрительными взглядами.

Грандмастер Иль-Примо медленно повернулся ко мне.

— Я видел достаточно, — произнёс он. — Видел решимость сражаться до самого конца, когда всё против тебя. Видел смелость в принятии решений, от которых другие бы просто отступили. Я видел силу и, что гораздо важнее, острый ум.

Старик сделал небольшую паузу, и я услышал, как по залу прошла волна шепотков.

— Если бы не древние традиции Иль-Ферро, — Грандмастер едва заметно склонил голову, — я бы принял тебя в Нижний Круг немедленно, без всяких дальнейших проволочек. Ты делом доказал своё право стоять среди претендентов. Но закон Гильдии един для всех, и я не могу его нарушить. Тебе придётся участвовать в испытании снова, но на этот раз лично прослежу, чтобы всё прошло честно.

Иль-Примо указал рукой в сторону коридоров, ведущих к жилым секциям.

— Ты пойдёшь в следующей десятке, а пока иди и отдыхай. Ты заслужил эту передышку.

Я коротко поклонился, сохраняя на лице маску сдержанного спокойствия, но внутри всё пело. Это не просто победа над Корреном, а признание самого Грандмастера. Радость прокатилась по меридианам, окончательно вымывая остатки напряжения.

Иль-Примо развернулся и, не оглядываясь, начал подниматься обратно к своей ложе. Его шаги по-прежнему были сухими и размеренными.

Я повернулся к Ульфу и слегка кивнул. Великан, который всё это время стоял за моей спиной, вдруг расплылся в широченной улыбке. Он буквально светился от гордости, едва сдерживаясь, чтобы не подхватить меня на руки.

— Кай сильный! — пробасил он, и его рокот услышали, наверное, даже в порту. — Кай очень умный! Ульф знал!

Я не выдержал и негромко хмыкнул, хлопая друга по плечу.

— Да уж, старина. Не без твоей помощи.

Подняв голову, нашёл глазами наших на трибунах. Лоренцо стоял, выпрямившись во весь рост, и во взгляде читалась такая нескрываемая гордость, будто это он сам только что отчитал Магистра. Алекс сдержанно улыбался, а Брок что-то яростно доказывал соседям, активно жестикулируя — наверняка уже травил байку о том, как «его парень» уделал столичного выскочку.

И тут тишину зала разорвал первый хлопок, затем второй, третий… Спустя мгновение Цитадель взорвалась аплодисментами. Зрители на трибунах вскакивали с мест, приветствуя честную победу над интригами. Даже некоторые кузнецы, забросив свои наковальни, одобрительно стучали молотами по железу.

Лишь в центре зала, на третьем посту, картина была иной. Валерио застыл у своего идеального горна, вцепившись в клещи — лицо перекосилось от злобы и бессилия, он буквально скрипел зубами, глядя, как рушится его триумф. Вся его «идеальная» ковка теперь казалась блёклой тенью на фоне того, что только что произошло в моём углу.