Чтение онлайн

Ерша опрятывали — «разделывали» для варки.

Как видим, появление слова опрятный не было одино­ким. Ему сопутствовало, по данным памятников, появление других образований, входивших в состав того же самого словопроизводного гнезда. К нашему времени в литера­турном языке остались только опрятный, -ая, -ое, опрятно и опрятность. Очевидно, эти слова обладают такими смыс­ловыми оттенками, которые не свойственны их синонимам чистый, -ая, -ое, чисто и чистота. В противном случае они оказались бы излишними и вышли из употребления. В чем же их семантическое своеобразие в сравнении с пе­речисленными ближайшими синонимами? Вернемся к гла­голу опрятывать. Выражаемое им действие по отношению к тому, что опрятывали, являлось только внешним, так сказать, поверхностным. Это сказалось и в прилагатель­ном опрятный, и в производном от него образовании опрятность. Опрятный — не вообще чистый, и внутренне и внешне, а только по наружности, по внешности, на лицо. Опрятность означала состояние лишь поверхностное. Можно думать, что еще в XVIII столетии синонимические связи имен прилагательных чистый и опрятный были сла­быми. Полагаем, их синонимическое сближение только на­мечалось. В «Путешествии из Петербурга в Москву» Радищев, например, писал: «Будьте опрятны в одежде вашей; тело содержите в чистоте, ибо чистота служит ко здравию, а неопрятность и смрадность тела нередко отвер­зает неприметную стезю к гнусным порокам». Представ­ление об опрятности в этом случае связано только с одеж­дой, с наружным видом человека, точнее, с его «прибранностью», а представление о чистоте — с таким его состоянием, которое внешним образом могло быть и не выражено. В инструкции 1766 г. полковнику конного полка предписывалось: «...разодранной обуви и мундира конечно же не терпеть, и приучать рядовых, чтобы они сами опрятность за необходимую должность почитали» [27] . Любопытный пример из казенного наставления того же времени: «Кормилиц выбирать, сколько возможно, здоро­вых, добронравных, без притворства веселых, имеющих десны алые, зубы белые, чистоплотных, опрятных и про­ворных, а рыжеволосые исключаются» [28] . Как видим, от­дельно говорится об опрятных и чистоплотных. Итак, в не столь отдаленное время обозначение, с одной стороны, внутренней, а с другой, поверхностной чистоты на почве русского языка заметно отличалось. Нечто подобное встре­чаем и в украинском языке.

В украинском языке прилагательное чистий обладает значениями «чистый» и «прозрачный», «подлинный» и «истинный», а в соответствии с русским прилагательным опрятный употребляются охайний, чепурний, и кукібний, способные, впрочем, выражать и значения «чистый», «чи­стоплотный». Выражая значение «опрятный», прилагатель­ные охайний, чепурнйй и кукібний характеризуют и неко­торые другие, исключительно внешние особенности чело­века, которые сводятся, собственно говоря, к его внешней прибранности: охайний — «порядливый (подтянутый), по­добранный»; чепурний — «аккуратный, красивый, наряд­ный, щеголеватый, щегольской». Кухібний означает «бе­режливый» и «рачительный», а затем — «старательный» и «приятный на вид». Основанием и этих характеристик во многих случаях мог явиться наружный, внешний вид че­ловека, например, в опрятной, аккуратно носимой одежде.

В белорусском значение «опрятный» выражают ахайны и чысты.

Особенности происхождения слов опрятный и опрят­ность надолго определили их судьбу, их семантические способности. Исходная связанность этих образований с обозначением именно прибранности, внешней чистоты ограничивает возможности их употребления в переносном значении. Приведем редкостный случай употребления в подобном значении наречия опрятно: «Исполнили му­зыку мою довольно опрятно, но пьеса не удалась и вы­держала только три представления» (М. Глинка, За­писки). В сравнении с опрятный и опрятность образования чистый и чистота обладают более широкими возможностями. Они привлекаются для обозначения, помимо на­ружной, внешней, и глубокой, внутренней чистоты, иными словами, чистоты по сути, по содержанию. Поэтому чи­стым можно назвать не только лицо или стекло, а и то, что внешним обликом вообще не обладает: совесть, по­мыслы, душу. Так, П. П. Вершигора назвал свое произ­ведение о героях Великой Отечественной войны «Люди с чистой совестью».

Итак, употребление слов опрятный или чистый, опрят­ность или чистота подчинено известному правилу, или из­вестной норме, которая никем не устанавливалась, а сло­жилась исторически. Становится ясным, почему далеко не все чистое именуется опрятным. Получивший свое начало три столетия назад процесс семантического сближения слов чистый и опрятный и производных образований и поныне не завершен, да и вряд ли будет завершен, так как язык всегда нуждается в сохранении и развитии смысловых и стилистических оттенков. В современной ма­териальной и духовной культуре в связи с ее усложне­нием необходимость в детальном обозначении качествен­ных различий, в том числе и характера чистоты, стано­вится все более существенной.

Соучастник в дурном, неблаговидном деле называется ныне приспешником. О приспешниках говорят с презре­нием, справедливо их осуждают. А старинная письмен­ность знакомит нас с приспешниками иного рода — масте­рами доброго дела.

В минувшем веке упоминания о них встречались в на­родных говорах. Слово приспешник было не одиноко. Бы­товали и другие слова того же самого корня и семанти­ческого круга. Обратимся к народной речи. Вспомним известную пословицу «На чужой каравай рта не разевай, а пораньше вставай, да свой затирай (затевай)». В кур­ском селе Первое Скородное мы слышали несколько иное: «На чужой каравай рот не разевай, а пораньше вставай, да себе приспевай». Значение глагола приспевай в составе этой пословицы проясняет первоначальный смысл образо­вания приспешник, хотя оно к глаголу непосредственно и не восходит. В Словаре Даля приспевать, приспеть объясняется, между прочим, так: «приготовить, припасти; добыть; изладить, сделать», а кроме того, «сварить, из­жарить, испечь, доспеть, изготовить кушанье». В орлов­ских говорах, как нам известно, приспевать означает «приготовлять, запасать что-либо на зиму». В этих гово­рах в употреблении было и слово приспех «приготовле­ние», «запас хозяйственный», а в курских отмечалось и приспятье «припасы», «приготовление» [29] .

Место, где готовили приспех, естественно, называлось приспешным. В Словаре Даля находим слова приспешная, приспешня «кухня, поварня, стряпная». В рассказе писателя-орловца: «Весь домик Ионы Пизонского, к ко­торому пришла Ксюша, состоял из одной крошечной го­ренки и еще меньшей приспешной» (Лесков, Котин доилец и Платонида). Человек, который готовил приспех, каким являлось и кушанье, считался приспешным ма­стером, почему и назывался приспешником. В качестве старинных названий слова приспешник и приспешница Даль приводит с такими значениями: «повар, повариха, кухарь, кухарка, стряпуха; хлебник, пекарь, пирожник». Приспешничать, по Далю, означало «стряпать, кухарить, поварить, готовить кушанье», а приспешничество — «по­варенное искусство, кухонная стряпня». Некоторые из упомянутых слов всего сто лет назад являлись и лите­ратурными. В Словаре 1847 г. в ряду литературных при­водятся слова приспешная «пирожня», приспешник «умею­щий готовить хлебенное; пекарь, пирожник», приспеш­ница «умеющая готовить хлебенное; пекарка, пирожница», приспешничать «заниматься приготовлением хлебенного».

Все эти факты, вне сомнения, — отложившиеся в русском языке пережитки далекого прошлого. Оно оживает перед нами в памятниках письменности. Глаголы приспе­вать, приспеть и другие слова того же корня и семантического круга были когда-то вполне обыденными, привыч­ными в русском языке, народном и литературном. Вот хозяйственные записи XVII в.: приспешника старца Фео­фана вознаградили полуполтиной за то, что он приспевал «рыбные яди» для патриарха «по гречески»,; «отпущено... приспешником, которые стоят у кушанья, пиво»; «поваров и приспешников поили... пивом и медом довольно» [30] . «А у поваровъ бы и у хлѣбниковъ, — говорится в Домо­строе, — у всяких приспѣшниковъ была бы вся порядня и котлы и сковороды и горьшки». Приспѣхи встречаем в поучении Домостроя, обращенном к знатной госпоже: «И всякие пироги и всякие блины и всякие каши и кисели и всякие приспѣхи печи и варити все бы сама государыня умѣла, ино умѣетъ и слуг научити, и все сама знает». В исторической песне о Гришке Расстриге последний кри­чит поварам-приспешникам:

Менее, чем приспевать, приспеть в смысле «готовить, сготовить кушанье», употреблялось доспевать, доспеть, отмеченное в Словаре Даля с целой гаммой значений: «поспевать, дозревать, доходить... сделать, сработать, устроить, изготовить, смастерить, состряпать; добывать, доставать». «Поводись ты со людьми со таможенными, — поучало Садко Ильмень-озеро. — А и только про их ты обед доспей...» [32] . Забавное для современного читателя употребление глагола доспеть встречаем в любовных гра­мотках XVII в., писанных подьячим из Тотьмы Арефой Малевинским. Умоляя сестру дьякона Анницу выйти на тайное свидание, повеса горько сетовал: «Ты надо мною насмеялась вечер и не вышла, я ждал долъго доспела ты надо мною хорошо» [33] . Укоризна «доспела ты надо мною хорошо» ныне звучала бы приблизительно так: «Хорошо же ты со мною сделала!» «Доспела ты меня, — сокру­шался соблазнитель, — на всякой час слезами не могу терпит(ь)» [34] . В этом случае вместо доспела в переводе на современный лад появилось бы допекла, воспринимаемое лишь в шутливом плане. Доспеть — кого-либо «допечь» в прямом значении невозможно. Употребляемый так гла­гол доспеть имел переносное значение. В народной песне, записанной в конце XVII в., задорно обыгрывается доспех «кушанье, угощенье»:

Слово доспех в данном значении не получило замет­ного распространения и вследствие наличия синонима приспех — иного слова с той же семантикой, и вследствие существования в языке омонима доспех «вооружение воина». И то и другое обстоятельство в какой-то степени затрудняло употребление слова доспех в упомянутом зна­чении. Гораздо ранее, чем приспех, оно утратилось, не оставив потомков, если не считать слова доспешник «ра­ботник, ремесленник, искусник, мастер» (Даль, Слов.), ко­торое тоже в конечном счете не удержалось в языке. И слова с приставкой при- выпадали из обихода. Услож­нение кулинарной специальности и появление новых средств обозначения связанных с ней понятий и предме­тов приводили к вытеснению старинных слов вроде приспевать, приспех, приспешный, приспешник и т. п. Однако название приспешник, вытесненное из кулинарии, обрело новую семантику и осталось в языке. История его семан­тического преобразования и составит дальнейший рас­сказ. Преобразование было обусловлено не только изме­нениями в языке, но и такими причинами, которые лежат за его пределами.

Так как в глаголе приспевать уживалось несколько значений, образования приспешник и приспешница могли быть неоднозначными или по меньшей мере таили в себе вероятность развития нескольких значений. Между про­чим, и как названия людей, которые варили и пекли, слова приспешник и приспешница, употребляемые в раз­ных условиях, не имели вполне одинакового значения. В одних условиях они являлись наименованием людей по профессии, а в других — по домашнему занятию. В ста­рину в большой крестьянской семье приспешницей звали любую женщину, постоянно или в очередь с другими при­готовлявшую пищу для семьи. О прилежной дочке пе­лось:

Словом, в названии приспешник (а также и приспеш­ница) таились задатки полисемии, или многозначности. А это вело к распространению наименования приспешники на людей, непосредственно связанных с теми, кто в бар­ском доме варил и пек, — на прислугу у барского стола (у простого народа прислуги не было), на всю столовую челядь, а потом вообще на барскую прислугу, на любого барского работника. Именование приспешниками работни­ков намечалось еще в XVII в., а может быть, и раньше. В старинной росписи расходов читаем, например: «При­спешнику, что он делал в колодезь, что у патриарша двора, у задних ворот, трубу насосную для воды к ка­менному церковному строению, за дело ему рубль» [37] . Из­менения в судьбе слова приспешник определялись и дру­гими обстоятельствами. Применение его иногда ограничи­валось употреблением синонима повар, образования дав­него в русском языке и при этом однозначного, почему и более приемлемого, а также использованием в ряде слу­чаев названий пекарь, пирожник, кухарь. С появлением в быту богатых людей европеизированной кухни вошли в обиход иностранные названия вроде кухмистер, кулинар, кондитер и т.п. Помните, небезызвестный Сучок из тургеневского рассказа «Льгов» служил у барыни в поварах, а затем в кофишенки попал — имел какое-то отношение к кофе: «при буфете состоял».