Чтение онлайн

— Они отлить пошли. — Клим налил водки себе и освежил мне. — Давай, ещё по одной.

— Не, мне хватит, — попытался остановить его я.

— Да перестань ты. И так раз во сколько лет видимся, — отмахнулся тот. — А насчёт Триады… Да сами они по большому счёту лоханулись. У нас под зданием учёбки подземная речка текла. Зимой нормально всё, а как потеплеет — караул! Сколько мы сил на это дело угрохали! Китайцам, само собой при продаже никто ничего не сказал. Ну, не спрашивали они, мы-то чего лезть будем? Вот. Недели три назад одно крыло и обвалилось. Просто — хлоп! — и под землю ушло. А эти, странные, пришли к нам деньги обратно требовать. Наивняк такой. Угадай с трёх раз, куда их послали?

— Да мне и одной попытки хватит. — Я задумчиво помял стакан с водкой. — Тебя в Туманный переводить не собираются?

— Давай не будем о грустном, а?

— А что такое?

— У меня этот проект века уже вот где сидит! — Клим выпил водку и провёл ребром ладони поперёк горла. — Вывезли людей в чистое поле. Как хотите, так и обустраивайтесь! Да, дома стоят, да коммуникации проведены. А про то, сколько сил и средств надо вбухать, чтобы всё это заработало, никто не подумал. И что кушать людям надо хотя бы раз в день, тоже для многих новостью оказалось. Туда бабла ещё просто немеряно вбухать надо.

— То есть, вы в Форте надолго зависли?

— Да как тебе сказать? Получается, что так. В Туманный финансирование идёт, должны до середины сентября уложиться, но там проект до ума ещё доводить и доводить. Линия обороны внешняя, линия обороны внутренняя, огневые точки, установки сглаживания магического поля… Там же основное пока в оборону вкладывается. Как зимовать будем — непонятно. Я вот только одного понять не могу — кому этот заснеженный кусок земли сдался? Стратеги, блин…

— А меня Гадес с морга выгнал, — не знаю к чему, вспомнилось вдруг мне.

— Забей. Ты ж радоваться должен. Сколько у тебя на квартплату улетало? Половина жалованья, больше? Даже за треть приличную комнату снять — не проблема.

— Нравилось мне там, — вздохнул я. — Ты чего квасишь-то?

— Говорю же — футбол.

— Я серьёзно.

— Рому зарезали, — на глазах помрачнел Климов.

— Чего?! — не сразу переварил услышанное я.

— Того.

— Когда?

— С неделю уже. Он с командой в последнее время частенько за стену мотался, вот в последний раз и привезли холодного. Давай за него, что б земля пухом.

Выпили, не чокаясь. Водка показалась ещё омерзительней, чем раньше. Но по такому поводу коньяк, вино или пиво пить не будешь. Тут водке альтернативы нет.

— И знаешь, мы же в последнее время с ним вообще не общались. Как его в выездную группу перевели, так и расплевались, — глядя мимо меня, продолжил Клим. — Вот теперь и думаю: ну чего мне стоило попробовать замириться? Блин, да казалось, что время впереди полно, какие наши годы! Уж с кем, с кем, а с нами ничего случиться не может. С кем угодно, только не с нами. А тебе раз и ножом по горлу. Только тогда и понимаешь, что жизнь-то мимо прошла и с друзьями ты хрен знает когда в последний раз общался. Всё время как белка в колесе: на службу — спать, на службу — спать, на службу — нажраться с кем придётся — спать…

Я слушал его молча. Только кивал и поддакивал в нужных местах. Ясно ведь, что парню выговориться надо. Мы с Ромой большими друзьями никогда не были, и то меня зацепило. Вот уж точно: «с нами ничего такого случиться не может». И ведь даже, когда на моих глазах Макса застрелили, не проняло. Не до того было. Да и кто такой Макс? Новичок. Мы-то ветераны. Мы-то о-го-го! Уж с нами ничего такого, да никогда! А то, что парни из патрулей постоянно не возвращаются и с каждым днём лиц вокруг незнакомых всё больше, как-то на заднем плане остаётся. Пока тебя самого жизнь по голове крепенько не приложит…

И ведь разумом понимаешь, что каждый Божий день по лезвию ножа ходишь, ан нет, всё туда же — упорно себя бессмертным считаешь. А чтобы мыслишки всякие от которых жить тошно и страшно до судорог становится в голову не лезли — водкой их, водкой. С похмелья жизнь, конечно, тоже не сахар, но тут уж не до раздумий о смысле и бренности существования. Тут бы найти чем и с кем опохмелиться. А что людей, с кем посидеть и даже не поговорить, просто помолчать можно, с каждым днём всё меньше становится — это ерунда. Главное на сегодня собутыльника найти.

Всё верно. Главное — сегодня. Завтра — это иллюзия. Нет у нас завтра. Всегда — только сегодня. Это мне ещё Селин на пальцах объяснил.

Вздрогнув от раздавшегося в кармане куртки жужжания, Клим запихал в рот остатки бутерброда, вытер руки о штанину и вытащил амулет в виде сложившего крылья ворона.

— Ну что ещё такое? — возмутился он. — Лёд, я до Пентагона и сразу обратно. Ты меня здесь подожди.

Климов пулей вылетел из подвала. Надо же, мигом весь хмель выветрился. И что, ждать его? Делать больше нечего? Если у них аврал, то тут и до завтра куковать можно.

Переглянувшись с продавщицей — она махнула рукой и сказала, что Клим сам расплатится, — я вышел из подвала на улицу. Ты смотри, уже сумерки. Скоро стемнеет окончательно. Вот тебе и короткие летние ночи. Пора в «Гавань» возвращаться.

Я дошёл до перекрёстка Южного бульвара с Красным проспектом и, глубоко вздохнув, остановился. Что-то меня через чур сильно мотает. И живот режет. Да, вставило как-то не по-детски. Из чего они эту гадость гонят, из автомобильных покрышек, что ли? А не траванулся ли я?

Может, до целителя какого дойти? Стоп, у тебя деньги лишние есть? Тут же почти рядом Костя — Селина двоюродный брат живёт, вот к нему и загляну на огонёк. Время суток по большому счёту роли не играет. Вини Пух тоже не только по утрам к Кролику заваливался. Думаю, для вечера, дня и ночи у него тоже пыхтелки, сопелки и шумелки заготовлены были. Главное, чтобы Костян дома оказался. Да даже, если и не окажется — ничего страшного. Всё равно по пути.

Пройдя четыре квартала вверх по Красному, я свернул во дворы. С наступлением сумерек народу на улице заметно убавилось, но рядом с Костиным домом пылал высоченный костёр, над которым вился целый шлейф взлетавших вверх, вспыхивавших на тёмном фоне неба и медленно гаснущих искр. Разместившаяся на подтащенных к огню ящиках и железных основаниях скамеек компания со смехом передавала по кругу бутылки. Ко мне цепляться не стали. То ли узнали, то ли в темноте не разглядели.

Проскользнув в подъезд, я поднялся на последний этаж и, проигнорировав свисавший из просверленной в стене дырки шнурок, несколько раз пнул дверь с намалёванной от руки жёлтой краской надписью: «Карлос, который живёт на крыше». Некоторое время ничего не происходило, потом залязгали замки, дверь распахнулась, и в подъезд вывалился Костя, который тут же меня обнял и захлопал по спине:

— Живой, чертяга! А я уже и не надеялся.

— Конечно живой. А что со мной случиться может? — В ответ я тоже похлопал хозяина квартиры по спине, попутно избавив его от заткнутого сзади за пояс устрашающих размеров револьвера. — И с каких это пор ты гостей с волыной встречать начал?