Чтение онлайн

Мы перешли через проспект, обматерили обрызгавшего нас водой из грязной лужи велорикшу и, зайдя во дворы, вышли к зданию переоборудованной под склады бывшей общественной бани. Заведение в которое меня притащил Гриша оказалось небольшой забегаловкой в полуподвальном помещении пятиэтажки. В такое место заглядывают пропустить соточку дешёвой — читай палёной — водки и закусить лежалым бутербродом, но никак не пообедать. Блин, проще было до юго-восточных ворот дойти — там нормальных столовых и кафе пруд пруди. Предложить, что ли, Грише ещё немного прогуляться?

— Время есть? — спросил у Григория я.

— Четверть пятого, — задрал рукав куртки Григорий. — По быстрому пообедаем и я побегу. А что?

— Да так ничего. Может, где-нибудь в другом месте перекусим? — с тоской оглядел тёмное помещение я.

Будто лет на двадцать назад во времени провалился. Каким-то образом этому динозавру общепита удалось пережить и перестройку, и полтора десятка лет свободного плаванья по волнам дикого капитализма. Всё те же толстые тётки в почти белых халатах, обшарпанные столы, выщербленные пластиковые подносы и перекрученные алюминиевые вилки и ложки. Интересно, компот из сухофруктов и пельмени в меню есть?

— Талоны нигде больше поблизости не принимают.

Что ж, придётся здешнюю кухню продегустировать. Я не привередливый, но обстановка здесь… Да и контингент не лучше. Мужики в спецовках и рабочих комбинезонах быстро хлебают какую-то густую горячую дрянь. Мужики в промасленном и кое-как залатанном камуфляже в один круг распивают литровую бутылку самогона и закусывают пельменями из общей тарелки. Сто грамм самогона на один пельмень —соотношение не самое полезное для здоровья. Просто оборванные мужики, уже нетвёрдо держащиеся на ногах, собирают деньги на очередную порцию сорокоградусной — это в идеале — отравы. Один уже растянулся прямо на полу и, мирно посапывает, положив под голову шапку-ушанку.

Первое впечатление: темно, душно, воняет кислой капустой. Зато талоны принимают. Да уж, нет в жизни совершенства. Впрочем, после прочтения пришпандоренного кнопкой прямо к стене меню, выяснилось, что здесь нет не только совершенства, но и чего-то более менее близкого к вкусной и здоровой пище.

Голод не тётка: я потёр отбитые рёбра, взял поднос и, заказав картошку с котлетой по-киевски, хлеб и компот, зашарил по карманам в поисках денег.

— Это за нас двоих, — оторвав от рулончика проштампованных печатью дружины талонов полоску бумаги сантиметров в десять длинной, Гриша протянул её кассирше.

Мы поставили подносы на круглый столик, со столешницей на уровне груди — Гриша повесил сумку на приваренный к единственной ножке крючок, — и начали обедать. Вкус не описать. Резина и пластилин после такого просто деликатесы. Картошка безвкусная и водянистая, а котлета, наоборот, имела слишком сильный незнакомый, но от этого не менее тошнотворный привкус. Компот оказался слегка подкрашенной несладкой водичкой. О хлебе лучше промолчу. Всё-таки хлеб — это святое.

— И как такое можно есть? — запихав в себя кусочек котлеты, с отвращением пробормотал я.

— А чего тебе не нравится? Обычная еда. — Не сказать, чтобы Гриша уплетал свою порцию за обе щёки, но ел и не морщился.

— У приманки для тараканов вкус приятней. — Нет, всё же в Патруле нас кормили куда лучше. Натур продукт. Всякую дрянь модифицированную не подсовывали. Всё верно: мы и так дозу облучения хапали будь здоров, с такой жратвой сразу бы ноги протянули. — Ты пережевывай. Тщательней пережевывай. Куда торопишься-то?

— Да гладиаторские бои сегодня на центральном стадионе. — Гриша взболтал плавающие на дне стакана сухофрукты и опрокинул компот себе в рот. — Три гладиатора против вурдалака. Я на эту страхолюдину денег поставил.

— Зря. Уделают твоего вурдалака как котёнка. Если дело не на болоте — для троих он не соперник.

— Уделают, так уделают. Я поставил на то, что он пятнадцать минут продержится.

— Сомневаюсь.

— Продержится. Я эту зверюгу видел. Её человека выпотрошить, как тебе почесаться. А у гладиаторов ни серебра, ни амулетов не будет.

— Понятно, — пробурчал я и открывать глаза Грише на происходящее не стал. Зачем лишать человека иллюзий, если это уже ничего не изменит? Серебра у них не будет. Как говорят, слышал звон, да не знаешь где он. Тут точно так же: объявили — без серебра и шансы вурдалака сразу взлетели. А что к оборотням эти твари никакого отношения не имеют и на серебро им по большому счёту начхать, мало кто знает.

Оставив на столике грязные тарелки, мы вышли на улицу. Я огляделся по сторонам и неожиданно вспомнил рассказ Ворона о его последней подруге. Где-то она в этих местах обитает.

— Гришь, есть минут десять? — Мне бы конечно, с Вороном лучше с глазу на глаз побеседовать, но район незнакомый, самому нужный дом найти при всём желании не получится.

— А что?

— Тут подруга Ворона, ну это один тип, который Линева интересует…

— В курсе.

— Ну вот, у него здесь подруга где-то рядом живёт. Он мне как-то рассказывал, но я запомнил только, что в пятиэтажке рядом с садиком.

— И как мы искать её по этим координатам будем? — поморщился Гриша, которому тратить на это время явно не хотелось.

— А околоточный на что? Завернём в околоток — узнаем.

— Фамилию подруги помнишь?

— Карпова, вроде, или Карпина.

— Пошли, — махнул рукой Гриша и закинул сумку с автоматом на плечо.

В десять минут мы, конечно не уложились. Но уже через полчаса стояли в пропахшем мочой и запахом травки подъезде перед нужной дверью. Нам просто повезло: и отвечавший за этот микрорайон дружинник оказался мужиком толковым, и девица эта давно уже была у него на заметке. С нами, правда, он идти оказался, сославшись на кучу неотложных дел. Может, даже так оно и было на самом деле.

— Стучи, что ли. — Гриша встал сбоку от двери и вытащил из-под куртки пистолет.

Я несколько раз несильно стукнул костяшками пальцев по деревянной двери, на которой виднелись многочисленные следы взломов.

Сначала ничего не происходило, потом послышалась непонятная возня, дверь приоткрылась, и в щель выглянуло заспанное лицо. Гриша воспользовался моментом и, резко подавшись вперёд, вломился в квартиру. Женский взвизг оборвался после звонкого шлепка пощёчины, а когда я заскочил внутрь, Конопатый уже исчез в комнате. Растрёпанная девушка, зажавшись в угол, тихонько поскуливала и закрывала ладонями осунувшееся от недосыпа лицо. Гришу она разглядеть не успела, но не увидев на моей одежде никаких признаков принадлежности к Дружине, уже начала открывать рот для нового визга.

— Заткнись! — прорычал я на неё. — Ворон где?

— Какой Ворон? Не знаю никакого Ворона. — Девушка убрала руку от распухшей губы. — Вы чего вломились?!

— Заткнись дура, — шикнул на неё Гриша и убрал пистолет в кобуру. — Нету никого.

— Дверь кто чинить будет? — пискнула хозяйка квартиры.

— Ещё раз вякнешь, по зубам получишь, — пригрозил Григорий.

— Ладно ты, пошли, — потянул его я за собой. И чего так завёлся? — Ворону скажи: пусть Скользкого найдёт, разговор есть.