Чтение онлайн

Как видим, языком общения в Хазарии был славянский язык. Не могли быть исключением и варяги. Поэтому в сообщении Патриаршей или Никоновской летопси содержится, на наш взгляд, доказательство правоты тех, кто (как, например, Герберштейн) утверждали, что призванные князья из варягов говорили порусски. Убежден был в этом и Лейбниц, который в письме хранителю королевской библиотеки в Берлине М. В. Лакрозу от 10 апреля 1710 г., «касаясь версии о варяжском (с точки зрения Лейбница - датском) происхождении Рюрика, полагал, что тот прибыл в Новгород не из Скандинавии, а из Вагрии - области, где «расположен Любек, который считался в старину за принадлежащий славянам… Вагры, Оботриты, т. е. обитатели окрестностей Любека в Мекленбургии, а также в Люнебурге, были все славяне» (Мыльников, 1999. С. 153).

«Белые хазары», европеиды, военная аристократия, которые, по свидетельству арабских источников, были очень красивы, имели тесные сношения со своими северными соседями, славянамиданниками, брали в жены славянок, расселяли у себя славянских мастеровремесленников. Были у них и военные отряды из славян. Поэтому вполне допустимо, что русский язык употреблялся в хазарской среде.

О полянах Повесть временных лет высказывается как о лучших славянах. Они воинственны, с высоким чувством племенного достоинства. Вместо установленной дани, о ни выковали однажды мечи и отослали хазарам. Устрашенные хазары навсегда отстали от полян. При этом у нас нет желания поддаваться переоценке этого летописного события: поляне не отдали, устрашая хазар, мечи вместо дани, а хазары сами разоружили полян, оставив их беспомощными данниками на долгое время, до средины Х в., включая княжение Игоря, - так в соответствии с вольной реконструкцией истории, совершенной Л. Н. Гумилевым. Но мы помним, что в договорах с греками и в описании Константина Багрянородного (Х в.) Киевская Русь представлена как независимая империя русов, большая федерация племен.

Дунайцы – это славянское племя на Среднем Дунае. Оно известно Повести временных лет, знали о нем и западные источники (Трубачев, 2003. С. 106, 107). Поэтому «варяги» не могли быть исключением, говорившеми на непонятном для ильменских словен языке.

Однако кто были эти варяги, из какого рода происходил Рюрик, эти вопросы, представляется, остались актуальными, несмотря на то, что «эпизоды в цепи «дань варягам - изгнание варягов - призвание варягов на княжение», пишет К. Л. Егоров, можно считать доказанными. В «Житии святого Ансгария», составленном Римбертом, гамбургбременским архиепископом (865-888) и учеником Ансгария, записано, что в 852 году какието датчане переплыли Балтийское море и захватили богатый город (ad urbem) в земле славян (in finibus Slavorum). Переплыв Балтийское море в 852 году и попав в земли славян, можно было встретить два города в земле славян - Ладогу и Изборск. Именно Ладога имеет археологический горизонт Е2, датирующийся примерно 860 годом, со следами большого пожара. Эти следы пожара вполне можно связать с изгнанием датчан» (Егоров. URL:. И сюжет о призвании имеет своих объективных истолкователей, враждебных мнению тех, кто считает его вынужденной кемто позднейшей вставкой летописца. Е. А. Мельникова и В. Я. Петрухин лучше всего дали это истолкование при помощи метода текстологического анализа. Его результат приводит Егоров. Анализ показал, что «легенда», или так называемое «сказание» о призвании варягов, изложена языком юридического документа. Термины «наряд», «правда», «володеть» вне контекста системы централизованного государственного управления, кодифицированного свода законов и договоров - в летописях не встречается (Мельникова, Петрухин, 1995).

Версия договора с князем получила археологическое подтверждение. Так, новгородской археологической экспедицией в период 80-90х годов под руководством В. Л. Янина обнаружена серия находок, так называемых деревянных цилиндров с надписями и княжескими знаками. А. А. Медынцева пишет: «Янин доказал, что цилиндры маркировали мешки с долей доходов с верви, делившихся между князем, церковью (жречеством) и княжеским доверенным лицом - вирником или мечником… Главное историческое значение находок цилиндровзамков Янин видит в том, что кодификации права, приходящейся на киевское княжение Владимира Святославича, предшествует более или менее длительный период внедрения новых правовых норм» (Медынцева, 1984. 50, 51, 53, рис. 1). Но как только мы подходим к отождествлению летописного Рюрика с Рориком Ютландским или Рориком вендским франкских хроник, в частности Ксентинских анналов, то оказывается, что эти разыскания последнего времени не имеют практического значения.

Возникают препятствия разной степни значения, пренебречь которыми без существенных компромисов невозможно. Спасает положение, укрепляя фактическую сторону «призвания», известный отрывок о РосДромитах из сочинения Псевдосимеона, относящегося к Х в., в распоряжении которого имелся географический источник второй половины IX в. В нем содержится как бы очевидный ответ на поставленный вопрос: кто были варяги? В то время как речь идет об этимологии слова «Рос». Вот какими словами описывает он это событие: «Рос, называемые также и Дромиты. Имя это, которое они носят, распространилось от какогото сильного отклика “Рос” (буквально «от страшного отклика «Рос» как воздаяния» богу; его «присутствию», «приходу», греч. парусия - Л. Г.), изданного теми, которые приняли прорицание согласно некоему совету или по божественному воодушевлению и которые стали распорядителями этого народа. Название Дромиты было им дано потому, что они бегают быстро. А происходят они из рода франков» (Карпозилос, 1988. С. 117, 118).

Фактическая сторона событий, связанная с призванием» князей из племени, обитавшего у Балтийского моря, закреплена независимо от Псевдосимеона в двух наших поздних летописях, в Соловецком и Ипатьевском летописцах. «В лето 6370. Князь Рюрик с братьею приде из Немец в Русь» (Соловецкий летописец, 1981. С. 209). «Избрашася от немець три браты с роды своими и вземше с собою дружину многу» (Краткий Ипатьевский летописец, 1984. С. 170). Имеется больше возможностей соотнести этих «немцев» с датчанами и балтийскими славянами «из рода франков», то есть с территории Империи франков. Карл Великий присоединил к своей империи северовосточные германские племена, в том числе соседей ободритов - саксонцев. Наконец, как сообщает Эйнхард, биограф Карла, «он, сражаясь с ними (славянами) в войне, так усмирил» славянские племена «между реками Рейном, Вислой, а также океаном (Балтийским морем.
– Л. Г.) и Дунаем, что сделал их данниками. Среди последних самые замечательные: велитабы (велетывильцы), сорабы, ободриты, богемцы» (Эйнхард, 2005. С. 83, 85). И Константин Багрянородный (X в.) считал, что франки «господствовали над всеми Франгиями и Славиниями» (Славинии - объединения прибалтийских славян.
– Л. Г.), и что это - Великая Франгия (Константин, 1991. С. 97; 107-109).

Дания оставалась независимой. По словам Эйнхарда, «норманны, называемые данами, вначале занимались пиратством, затем при помощи большого флота разорили берега Галлии и Германии» (Эйнхард, 2005. С. 83). Но как мы знаем из «Жития святого Ансгария», в 852 г. датчане переплыли Балтийское море и захватили богатый славянский город Ладогу.

Отрывок из сочинения Псевдосимеона о РосДромитах дополняет Патриаршая или Никоновская летопись подлинной картиной «из жизни»: «Они же (варягирусь.
– Л. Г.) ояхуся звериного их обычая и нрава, и едва избрашася три брата» (ПСРЛ. Т. 9, 10, 1965. С. 3, 9). Содержание этого предложения для современного читателя предполагает два смысла:

1). Послы пришли к тем же «варягам», которых за три года до этого, в 859 г., словене жестоко изгнали как неумолимых сборщиков дани и они боялись возвращаться к ним;

2). Послы пришли к тем «варягам», с которыми имели постоянные сношения.

Естественно, в контексте сведений, добытых в последнее время, предпочтительнее оказывается первый смысл. Но в любом случае варягирусь знали эти племена, представителями которых пришли их послы, и земля вокруг озера Ильмень не была для них неведомой страной, поэтому никто из них не проявил готовности тот час отправиться туда и «владеть» этими племенами. Надо думать, что на той стороне послам по средневековому этикету задали с сочувствием вопрос: «Что с вами?», а не «Кто виноват?» или «Что делать?».
– Можно представить, как преобразились послы, отвечая:

«Земля наша велика и обильна, а наряда в ней нету; да поидете княжить и владеть нами».
– И конечно, на той стороне также «совещавшася», кого послать в страну, где не оказалось князя, перед тем как «едва избрашася три брата». Но последнее решение было за прорицанием божества. Самый знаменитый оракул в то время находился в Арконском храме Святовита на Рюгене. После прорицания «избравшиеся» издали сильный или страшный отклик «Рос». По отношению к Святовиту он мог обозначать «О светлый!» или «О царь!», потому что «свет» и «свят» имеет одинаковый «царский» или «русский» смысл.

Тождество «бог» и «царь» известно в религиях других народов. Пастухи в несохранившейся пьесе Софокла восклицают «пофригийски»: io Ballen (Баал) «О царь!» (Секст. 1976. Т.2. С. 120). В пьесе Эсхила «Персы» аналогичное восклицание: «Баал, о древний Баал… царь незлобивый, Дарийотец, явись!» (Эсхил. Персы, 658-662). Баал «господин». Русин так же «господин» по смыслу отдельных статей Русской правды. Поэтому князья со своими дружинниками издали, должно быть, отклик «Рус», а не «Рос». Так, например, А. Карпозилос (Янина) в указанной работе «РосДромиты и проблема похода Олега против Константинополя» отмечает: «в науке широко признано, что греческое название «Рос» происходит от славянского «Рус» (Карпозилос, 1988. С. 117, 118). В то же время О. Н. Трубачев выделил в договоре Олега с греками 911 года случай осмысления слова «русский», его перевод: «ко князем нашим светлым рускым…» - Следовательно, мыслилось: рускыи = светлыи (Трубачев, 1993. С. 120).

Русы во главе с Рюриком, придя к словенам, распределили княжения между тремя братьями, Рюриком, Синеусом и Трувором - в Новгороде, на Белоозере и в Изборск, - «и начаша воевати всюду». Земля ожила, новгородское племя вновь возобладало над другими. В результате выросло огромное государственное образование - Русское государство. Вместе с тем рационалистичная идея норманистов, что варяги дали новгродцам государственное устройство, получила в нашей историографии наиболее сильный отпор. В какой мере норманисты были покарены убедительностью доводов антинорманистов, это другое дело, тем не менее устойчивая позиция была и остается у тех, кто развивал мысли Гегеля о государственном устройстве, не называя при этом источник. «Государство должно в своем строе пропитывать все отношения. Наполеон, например, хотел дать испанцам государственное устройство a priori, но это ему довольно плохо удалось. Ибо государственный строй не есть нечто лишь сфабрикованное; он представляет собой работу многих веков, идею и сознание разумного в той мере, в какой оно развито в данном народе. Никакое государственное устройство поэтому не создается лишь отдельными лицами… Народ должен в отношении своего государственного устройства чувствовать, что это его собственное право и его состояние… оно ему в пору и подходит ему» (Гегель, 1934. § 274. С. 299).