Чтение онлайн

Но есть другой разряд современных авторов исследований о происхождении Русского государства, которые на основании известных фактов, объединенных в систему, все более уверенно, вслед за Д. Иловайским, по остроумному замечанию историка С. М. Соловьева, стремятся «оторвать начало Летописи и заменить его догадкою Стрыйковского о роксаланах» (Иловайский, 2004. С. 523). При этом не принимают во внимание Летопись, которая отождествляет «русь» с частью варягов в «заморье». И не только на Летопись, но мало обращают внимания и на арабские источники, в которых содержатся сведения о «трех разделах» или «разрядах» «русов»: «Среди них - сообщает Масуди, источник X в.
– некий разряд, называемый алЛудаана, они наиболее многочисленны и ходят по торговым делам в страну Андалус, в Рум, в Константинию».
– И. Маркварт и В. Ф. Минорский читают алЛудаана как алУрдман, что близко упомянутым в ПВЛ «Оурмане», то есть норманнам (Орлов, 1988. С. 116).

Поэтому о неполноте высказывания летописей о «призвании», хоть и не всерьез, но кстати, можно упомянуть теорему о неполноте математика XX в. Геделя: «Если высказывание неполно, оно верно, если высказывание полно, оно неверно».

2. Вначале норманны и русь - славянодатские варяги

С этой точки зрения представляют особый интерес ранее уже приведенные слова Эйнхарда, автора «Жизни Карла Великого», о том, кого франки в первой половине IX в. называли норманнами. «Даны, пишет Эйнхард, называемые норманнами, поскольку как и Свеоны, владеют северным побережьем (Балтийского моря.
– Л. Г.) и всеми его островами» (перевод этого предложения наш.Л. Г.). Далее: «Последняя война была начата против норманнов, называемых данами».
– И так по всему тексту: норманны = датчане (Эйнхард,2005. С. 79; 83). Примерно через сто с лишним лет, во второй половине Х в., епископ Лиутпранд, дважды побывавший в Константинополе в составе посольства, и занимавший кафедру в североитальянской Кремоне, принадлежавшей франкам, говоря о русах, определяет их так же, как Эйнхард датчан - норманны. «На севере от Константинополя, - сообщает он, - живут Угры, Печенеги, Хазары, Руссы, которых мы (то есть франки.
– Л. Г.) иначе называем Норманнами, и Булгары, ближайшие соседи». В другом месте, говоря о нападении на Константинополь руси Игоря (в 941 году.
– Л. Г.), он отмечает: «Это есть северный народ, который Греки по наружному качеству называют Руссами (от греч. rousia - лат. rubor, rubeo - красный цвет: русы одевались в красное, у них были также красные щиты и знамена.
– Л. Г.), а мы по положению их страны Норманнами» (Иловайский, 2004. С. 47).

Заметим, что в походе Игоря на Константинополь в 941 г. в его войске варяги не упомянуты. И только вернувшись после неудачного похода на греков, желая отомстить за себя, он «посла по варяги многи за море», призывая их на греков, нанял он и печенегов. В перечне племен в составе войска Игоря в 944 году, при повторном походе на греков, русь отделена от нанятых варягов. «Игорь же собрал воинов многих, читаем в ПВЛ: варягов, русь, и полян, и словен (новгородских.
– Л. Г.), и кривичей, и тиверцев - и нанял печенегов».

Как только идея о варягахнаемниках, которые отделены от руси в составе войска Игоря, ясно высказана, тут же возникает вопрос о составе племен в войске Олега в 907 году: каких варягов Олег взял в поход на греков и почему в составе войска не упомянута русь? «Пошел Олег на греков, и взял множество варягов, и словен, и чуди, и кривичей, и мерян, и полян, и северян, и древлян, и радимичей, и хорватов, и дулебов, и тиверцев».
– В этом перечне варягов нельзя назвать наемниками, и рядом с ними не русь, как в походе Игоря, а словене.

Решающее значение здесь имеет сообщение летописца о вокняжении Олега в Киеве: «И беша у него варязи и словене, и прочии прозъвашася русию». Значит в перечне племен в войске Олега варяги и словене - это русь, поэтому русь и отсутствует в перечне. А варяги - не наемники, а дружины, пришедшие с «призванными» князьями «изза моря». И когда в войске Игоря появились варягинаемники, они были названы отдельно от руси. При этом русь не названа в числе наемников. У нее предполагается иной статус, русь входила в состав местного населения и говорила пославянски, в договорах с греками клялась богами прибалтийских славян - Перуном и Волосом (Велесом), а князей своих именовала также титулами прибалтийских славян - «великими» или «светлыми князьями» (подробнее - ниже).

Обратим внимание теперь на перечень варягов в ПВЛ: «Свеи, Урмане, Гъти, Русь, Агляне…» - это начало перечня неоднозначно для всех списков Летописи: гъти (готы, жители о. Готланд) отсутствуют в первичном варианте - Радзивиловской и Московской Академической летописях, имеющих общий протограф, они также отсутствуют в Лаврентьевской летописи. Готы появляются в Троицкой, Хлебниковской, Софийской 1й, Ипатьевской летописях (Шахматов, 1916. С. 4. Примеч. к стр. 4-7).

Теперь, если запишем начало перечня в соответствии с первичным вариантом: «Свеи, Урмане, Русь, Агляне…», - то «Русь» окажется в соседстве с «Урманами» - норманнамидатчанами, что будет соответствовать исторической реальности, когда прибалтийские славяне были соседями датчан. В то же время «агляне» - это, по замечанию историка А. Г. Кузьмина, англы, жившие на южном побережье Ютландского полуострова. Кроме того, важно иметь в виду и сообщение Титмара Мерзебургского о датчанах в Киевской земле, которую он посетил в 1018 г. во время борьбы Ярослава со Святополком за Киевский престол, - Титмар пришел вместе с войсками польского короля Болеслава, союзника Святополка. Как видно из отрывка о Киевской земле, наконецто «образумленного» современным переводом А. В. Назаренко, - теперь вместо Киевской земли, населенной «беглыми рабами» и «проворными данами», мы имеем сведения о том, что «Киеву, как и всему тому краю, силами спасающихся бегством в город рабов» (от нападения кочевников) - крестьян окрестных сел - «а более всего силами стремительных датчан удавалось противостоять весьма разрушительным набегам печенегов, а также побеждать другие народы» (Назаренко, 1993. С. 143; VIII, 32).

Таким образом, в этих сведениях Титмара мы имеем полную аналогию норманнам Эйнхарда, алУрдман» ам Масуди и русамнорманнам Лиутпранда - это датчане. Они несут постоянную военную службу в Киевской земле, вместе с местным населением противостоят набегам печенегов и совершают дальние походы, побеждая другие народы.

Конечно, эта картина варягорусского мира с неопределенными фигурами норманновдатчан явно требует привести рассуждение Лейбница, которым мы воспользовались выше: касаясь версии о варяжском, а с его точки зрения датском происхождении Рюрика - добавим от себя, территориально, не этнически - Лейбниц полагал, что Рюрик прибыл в Новгород не из Скандинавии, а из Вагрии - области, где «расположен Любек, который считался в старину за принадлежащий славянам… Вагры, Оботриты, то есть обитатели окрестностей Любека в Мекленбургии, а также в Люнебурге, были все славяне» (Мыльников, 1999. С. 153).

3. Рорик Ютландский

Казалось бы, нет ничего проще в таком случае - присоединиться к убедительному будто бы мнению, что основателем династии Рюриковичей является маркграф Фрисландии, входившей в состав Франкской империи, Рорик Ютландский, владелец небольшого графства Рустринген. Но дело в том, что ученые мнения на этот счет едва ли можно считать действительными. По сведениям франкских источников, Рорик родился около 800 г. (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 354-359), значит, в 862 г., в год его «призвания» на Русь, ему было не менее 62 лет, а через 15 лет, по справедливому предположению историка XVIII в. Щербатова, в 877 г., у Рорика родился сын Игорь, которого он перед своей смертью в 879 г. отдал на руки Олегу, ибо тот был «детеск вельми» (ПВЛ). В таком случае Игорь родился, когда Рорику было 77 лет, что само по себе невероятно, тем более что по франкским источникам он умер бездетным не позже 879 г., хотя ничто не мешает считать эту примерную дату простым совпадением с датой смерти Рюрика Новгородского.

Деда Рорика звали «Рорик Метатель колец» или «Рорик Щедрый». Он возглавлял датский королевский род Скьолдунгов (Скильдингов) (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 358). Его прозвище «Метатель колец» дано, возможно, по его действиям, сходным с действиями одного из героев «Беовульфа» из того же рода Скильдингов, который назван в поэме «даритель сокровищ», в их числе были «шейные кольца», порусски гривны (Беовульф, 1168-1180; 1191-1194; 1204; 2173). Он был женат на вендской, то есть ободритской, княжне, так как вендами называли ободритов по преимуществу. Его сын носил два имени - датское Хальфдан и вендское (славянское) - Готлейб или Годлиб, а в сагах он - Годлав (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 357).

Значительный интерес поэтому представляет генеалогическая таблица ободритов, которую опубликовал современный ученый В. И. Меркулов по книге немецкого автора XVIII в. Самуэля Бухгольтца «Опыт по истории герцогства Мекленбург», изданной в 1753 г. В ней представлены смешанные славянские и неславянские имена княжеских родов ободритов: Радегаст, Вислав, Ариберт, Биллунг, Траско (Дражко), ГотлибГодлав, Славомир, Гедрах, Рюрик, Сивар, Трувар, Гостомысл. В генеалогической таблице ободритов Годлиб (Готлейб) представлен в окружении своих родственниковправителей, в том числе Траско (ободридский князь Дражко), «короля вендов и ободритов», убитого в 809 г. «шпионами датского короля», и Славомира, «короля вендов и ободритов», умершего в 821 г., который «воевал против франков».

Сам Годлиб выступает в таблице «князем вендов и ободритов», правил в РерикеМекленбургеВелиграде ободритов, «повешен датским королем» Годфридом «в 808 г. после взятия Рерика». При этом отмечено, что английские и датские источники называют Годлиба князем племени варягов в составе союза ободритов (Перевезенцев, 2004. С. 35, 36). Из этого можно сделать вывод, что Годлиб был племенным князем у «варягов», а не главой - «королем» - племенного союза ободритов. В этих сведениях задевает нас имя племени - «варяги», которых еще С. Герберштейн называл ваграми и считал, что представители именно этого племени были призваны славянами в свою землю в качестве правителей (Герберштейн, 1988. С. 60). Действительно, общим именем ободритов назывались вагры, полабяне, варны, глиняне. Вагры занимали северовосточную часть ШлезвигГольштейна до острова Амарна. Именно на область полабских славян у берега Балтийского моря, как на место нахождения варяговруси, указывает и приписка начала XIV в. в Ермолаевской летописи: «Поморие Варязское у Старого града за Кданском», - то есть западнее современного Гданьска (Цветков, 2003. Кн. 1. С. 200).