Чтение онлайн

Он убрал руки.

Но убрал не как раньше, резко. А мягко завершая процедуру одним длинным поглаживанием от нижних ребер по груди и до самой шеи. Проходя в миллиметре от сосков.

Марк отступил. Его дыхание было чуть громче обычного.

Она лежала, глядя в потолок. Ее тело дышало без ее участия. Грудь поднималась и опускалась в новом, широком ритме. Соски, затвердевшие от холода и возбуждения, едва касались воздуха. Каждое движение ребер отдавалось где-то глубоко в тазу.

– Одевайтесь, – сказал он, отвернувшись к раковине. Его спина была прямая, плечи чуть напряжены. Он мыл руки дольше, чем нужно. Вода лилась и лилась, смывая невидимые следы.

Анна поднялась, взяла топ. Ткань, касаясь кожи, казалась грубой, чужой. Ее прежняя броня из одежды теперь мешала и сдавливала тело. Она нехотя оделась.

Марк, так и не повернувшись к ней, прошел к столу и сел спиной.

– Вы найдете выход сами? – буднично спросил он.

Анна мысленно поблагодарила его за то, что он не бросился ее провожать. Она не готова была сейчас натягивать маску вежливости и вести себя как ни в чем не бывало.

– Конечно, – также спокойно ответила она. – Я напишу вам на следующей неделе. До свидания.

Она стремительно вышла, не дожидаясь его ответа. Обулась и рванула к выходу. Не дожидаясь лифта, она пошла сразу к лестнице – энергия била в ней через край, ее срочно нужно было куда-то деть.

Анна бежала по ступенькам с расслабленной улыбкой на лице. Хотелось кричать, дышать, смеяться.

Зайдя домой, она скинула туфли, одежду прямо на ходу, разделась до нижнего белья, затем стянула и топ. Ей снова задышалось легко.

Она сразу села за стол, снова открыла ежедневник за 2018 год и написала всего одну короткую фразу.

«Хочу еще».

Маша продолжала настойчиво звонить весь последующий вечер, но Анне совсем не хотелось обсуждать Игоря и его свадьбу. Были вещи и поважнее.

Например, было очень приятно помусолить перед сном мысли о том, что она перешла какой-то новый рубеж. Оголилась перед мужчиной и даже не прокляла себя за это. Не считала, что ведет себя неприлично, неподобающе. Ей не было стыдно за себя перед мамой или перед пожилой соседкой с первого этажа, которая всегда считала Анну эталоном скромности и воспитанности.

Технически, это был обычный врачебный прием. Оголиться перед доктором – стандартное дело. Но Анна знала, что Марк совсем не был обычным. Он лечил ее “телесные зажимы”, скованность, боролся с ее манией контроля. Он пробуждал в ней сексуальность, влечение к себе самой.

Он раскрывал в ней женщину.

Женщину, которую она оставила в далеком прошлом. Где-то в 2007 году. Когда поняла, что пахать – это единственный способ избежать судьбы, уготованной ей ее же семьей. Семьей, которая жила в нищите, в нелюбви, в вечной борьбе за самый мясистый кусок куриной ножки.

Анна закончила школу и университет с красным дипломом. Уехала в Москву, начинала с вакансии ресепшиониста в хостеле, жила в старой комнате, которую снимала у одинокой женщины со скверным характером.

Много раз ей хотелось все бросить и уехать обратно в свой маленький городок, устроиться на несложную работу и просто жить. Но каждый пьяный звонок от ее брата с просьбой скинуть ему 300 рублей на бутылку возвращал ей мотивацию вставать в 5 утра и ехать на работу на другой конец города.

Она умела налаживать новые полезные связи, умела заключать выгодные контракты, умела крепко пожимать руку мужчинам и разруливать конфликты. Умела управлять и принимать решения.

Но, как выяснилось, она совершенно не умела быть просто женщиной. Которая иногда могла бы себе позволить быть слабой, капризной, нежной, сексуальной.

Ее прагматичная сторона понимала поступок Игоря. Анна была нетактильной. Всегда считала, что у нее кожа носорога – толстая, жесткая и совершенно не чувствительная. Вероятно, нет никакого удовольствия ласкать женщину, которая ничего не чувствует. Она часто оправдывала Игоря в своей голове и даже иногда грешным делом хотела простить ему измену.

Но гордости у нее было все же не меньше, чем карьерных амбиций, поэтому она отказалась давать ему второй шанс. Однако он, очевидно, был ему и не нужен. Его любовная жизнь сложилась куда более удачно, чем у нее.

Анна только сейчас заметила, что в постель легла по-прежнему полуобнаженной. Прохладное одеяло касалось ее груди, касаясь напряженных сосков. Она откинула его и посмотрела на себя сверху вниз. Пыталась хотя бы приблизительно представить, как она выглядела там, лежа на кушетке в его доме.

Ей всегда нравилась ее грудь. Миниатюрная, аккуратная. Это не были сочные “дыньки”, которые часто показывают в порно, но были вполне себе упругие “мандаринки”.

Анна подняла руку и начала водить пальцем по груди, вырисовывая хаотичные линии. По телу пошли мурашки и грудь напряглась еще сильнее. Она едва заметно задела сосок на правой груди и сразу ощутила разряд в теле, утонувший где-то в мышцах между ног.

Она продолжила вести пальцем вниз вдоль живота и спустилась к самому низу. Уже почти коснувшись сокровенного места через ткань белья, она резко остановилась. Несмотря на то, что секса у нее не было уже больше полутора лет, удовлетворять себя рукой она так и не привыкла. Естественно, она занималась этим время от времени, однако без особого энтузиазма. Не считала это чем-то грязным, но и не получала сильного удовольствия.

Она снова накрылась одеялом, улыбнулась от приятных ощущений прохладной ткани на голой груди и уснула, больше не думая ни о чем.

Этой ночью ей снились сильные руки.

Она лежала на той же кушетке в одних трусиках, в том же кабинете, но все было как будто совершенно другим. Свет падал не сверху, а сбоку, мягкий, янтарный, совсем не медицинский. И Анна была не пациенткой. Она это точно знала.

Он стоял у нее в ногах. Его пальцы властно сжимали ее лодыжки, не давая возможности двинуться. Она и не пыталась. Она смотрела, как его ладони медленно ползут вверх по голеням, оставляя на коже горячий след.

В комнате было тихо. Было слышно лишь сбитое дыхание. Ее дыхание.

Колени. Бедра. Там его пальцы замерли, впиваясь в мягкие ткани внутренней поверхности. Точечно, глубоко, точно туда, где во время сеансов разливалось то самое смущающее тепло. Во сне оно пришло сразу, без сопротивления, тяжелое и густое, как мед.

Его ладони легли ей на живот, и на этот раз не надавливали больно, а гладили, едва касаясь и поднимаясь все выше.

Она видела свое тело его глазами – не как объект работы, не как набор мышц, а как красивое тело женщины. Казалось, своими движениями он стремился сделать каждый сантиметр ее кожи своим. И она сама ему это разрешила, согласившись на тот договор.