Чтение онлайн

Анна молчала. Будто выбирать нужно было уже сейчас.

– Не волнуйтесь. Вы поймете все в процессе, – успокоил Марк, чувствуя ее смятение.

Она тихо улыбнулась. Будто кто-то ей сейчас сказал «Не переживай, ты не одна. Я помогу тебе».

– Значит, в субботу увидимся? – спросила она, и в голосе ее впервые за вечер появилась жизнь.

– В субботу продолжим, – ответил он. – А пока... постарайтесь не сжимать челюсть, когда думаете о нем. Просто замечайте этот момент. И дышите.

Она хмыкнула.

– Легко сказать.

– Знаю. Но попробовать можно.

– Попробую, – пообещала она.

Они попрощались. Анна положила трубку и долго сидела, глядя в одну точку. Слезы высохли, но внутри осталось что-то новое – чистое, живое, пульсирующее. Не боль. Не пустота.

Надежда.

Анна приехала к клинике немного раньше. С самого утра она ждала наступления вечера, поэтому не выдержала и выехала из дома рано. В голове все еще вспоминался последний их разговор по телефону. Она не привыкла к такому. Не привыкла к тому, чтобы ее слушали. Не привыкла, чтобы задавали вопросы, на которые страшно отвечать, но после которых становится легче.

В назначенное время она вышла из машины и направилась в клинику. Дверь кабинета была уже открыта. Марк, как всегда, сидел за столом и что-то писал.

– Добрый вечер, Анна, – сказал он с мягкой приветственной улыбкой, смотря наконец прямо на нее.

– Добрый вечер, Марк, – ответила она так же легко, переступая порог кабинета.

Даже просто находиться здесь было уже своего рода терапией для нее. Чисто, безопасно, легко, здесь она ощущала себя собой.

– Как вы себя чувствуете сегодня? – он повернулся к ней всем телом.

– Хорошо. Дышится свободно, спина не болит, челюсть… не сжимаю. Но злюсь и иногда плачу, как вы и прописали.

Марк улыбнулся. Вероятно, впервые за все время их знакомства широкой настоящей улыбкой. Анна опешила. Показалось, сердце пропустило удар, но она этого совсем не заметила.

– Сегодня мы займемся тазом, – сказал он теперь уже серьезным рабочим, но все еще теплым тоном. – Но должен предупредить, сегодня я не буду следовать протоколу. Буду делать только то, что попросит ваше тело. Вы к этому готовы?

Анна смутилась, не понимая, о чем конкретно идет речь.

– Это… как? Что значит “что попросит мое тело?”

– Это значит, что я не буду останавливаться там, где вы замираете. Будем полностью прорабатывать ваши особо закрытые, напряженные зоны.

– Звучит… интригующе, – криво улыбнулась она, предвещая приступы стыда.

– Раздевайтесь, пожалуйста, – он указал на стул, а сам, как обычно, отошел к раковине.

Анна разделась быстро, без стеснения и суеты. Этот процесс стал для нее абсолютно привычным. Дойдя до бюстгалтера, она замерла.

«Нужно ли снова снимать топ?»

– На ваше усмотрение, – ответил Марк, заметив ее замешательство.

Анна постояла еще несколько секунд в раздумье, потом смело схватилась за края маечки и резко стянула ее через голову, не давая себе возможности передумать.

Все же слегка смутившись, она прикрыла оголенную грудь распущенными волосами и быстро легла на кушетку.

Холодная поверхность обожгла обнаженную кожу спины. Анна бессознательно хотела снова схватиться за рассыпавшиеся по бокам волосы и перетянуть их на грудь, но резко себя остановила. Она глубоко вдохнула, раскрывая грудную клетку, и сделала долгий выдох. Тело немного расслабилось, руки упали по бокам, глаза закрылись.

Марк начал стандартно. С плеч, спины, лопаток. Движения были ожидаемо жесткими, точными, но именно они приносили облегчение после тяжелой рабочей недели.

Затем он спустился к пояснице, тазу, бедрам. Он повторил движение, которое уже делал на первом их сеансе. Пока она лежала на спине, согнул одну ее ногу в колене, потянул колено к животу и навалился на нее своим весом. Это движение было на редкость приятным, несмотря на сильное напряжение в изгибе бедра.

Анна, как и в первый раз, почувствовала на своей ягодице что-то теплое и упругое. Она точно знала, что это такое, но в этот раз эмоции были совсем другие. Если раньше она испытала от этого шок, то теперь это было… любопытство? Она не хотела, чтобы он отстранялся.

И он не торопился.

Видимо, это и было то самое «Не следовать протоколу». Он считывал желания ее тела и действовал исходя из них.

Марк наконец отклонился, перешел на другую сторону и повторил то же самое с правой ногой. Снова касаясь всем своим телом ее обнаженной кожи. Ее грудь высоко вздымалась от легкого волнения. Ей казалось, что он делал это слишком близко. И слишком долго.

Он отстранился и мягко опустил ее ноги на кушетку. Анна выдохнула.

Марк положил ладони на боковые выступающие кости ее таза. Просто положил, слушал ее дыхание и пытался прочувствовать минимальные движения ее бедер. Его пальцы не двигались, но она чувствовала каждый по отдельности – указательный упирался в костный край, большой палец лежал в теплой ложбинке паха.

Потом его руки переместились ниже. На лобок. Нежно, но уверенно пальцы нащупали костное соединение. Это длилось всего секунду, но ее бросило в жар – там, где его пальцы, было горячо, стыдно, но почему-то совсем не казалось чем-то неправильным.

– Перевернитесь, – сказал он.

Она легла на живот. Его ладони легли на крестец. Теплые, тяжелые. Он надавил – не сильно, но так, что низ живота отозвался глухой, но приятной болью. Ей показалось, он раскачивает что-то внутри нее. Медленно, методично, как качели.

Потом его пальцы скользнули ниже по ягодицам. Через тонкую ткань трусиков она почувствовала тепло его ладоней. Он надавил на седалищные бугры с одной стороны, потом с другой.

– Чувствуете? – спросил он, и его голос был низким, чуть хриплым. – Здесь правая сторона выше. Ваш таз скручен.

Она не чувствовала разницы. Но чувствовала его пальцы там, где обычно не касается никто. Тело откликнулось глубоким, пульсирующим теплом.

Он перевернул ее обратно на спину. Сгибал ее ноги в колене, что-то тянул, проверял.

Весь процесс ей казался ужасно скучным. Не было привычного трепета, азарта, предвкушения и огня внизу живота.

Марк, тем временем, вращал ее бедра по очереди внутрь и наружу.

– Левая нога идет свободнее, – сказал он. – Правая зажата. Вы компенсируете это годами. Все ваше тело собиралось вокруг этой асимметрии. Вы не падали в детстве?

– Я не помню, – ответила она отстраненно.

Он замолчал. Его руки все еще лежали на ее бедрах – просто лежали, грели. Она смотрела на него снизу вверх и чувствовала, как под его ладонями таз живет своей жизнью – пульсирует, дышит, ждет.