Чтение онлайн

Марк подошел ближе, мягко взял в руки ее лодыжки и выпрямил ноги, аккуратно положив их на кушетку.

– Постарайтесь успокоить дыхание и расслабиться, – сказал он бархатным голосом.

В этот момент на Анну навалилась вся реальность происходящего. Она лежала совершенно голая. Впервые за многие годы – полностью, без остатка. Не было ни сантиметра ткани, ни единой ниточки, за которую можно было бы спрятаться. Только кожа, воздух и его взгляд.

Он не посмотрел на нее сразу. Его руки все еще держали ее лодыжки, не давая возможности снова согнуть ноги и закрыться. На секунду это ее напугало. Будто ей не оставляли выбора. Но она знала, что это не так. Она знала, что в любой момент может встать, одеться и уйти.

Она сама выбрала остаться.

Анна чувствовала, как воздух комнаты касается самых сокровенных мест. Там, где всегда было тепло, темно и спрятано, сейчас было открыто, прохладно и уязвимо.

Она хотела сжаться. Зажмуриться. Исчезнуть. Но тело не слушалось. Оно лежало распластанное, открытое, беззащитное, но все еще ожидающее чего-то.

И в этой абсолютной, тотальной обнаженности было нечто пугающее и одновременно освобождающее.

Она больше не могла притворяться. Не могла держать лицо. Не могла контролировать. Оставалось только лежать и чувствовать – воздух вокруг, его дыхание где-то рядом, ее собственное тело, которое вдруг стало живым, настоящим.

Марк медленно провел ладонями вверх по ее ногам – от лодыжек к коленям, от коленей к бедрам. Она чувствовала его руки, приближающиеся к самому сокровенному, и понимала: обратной дороги нет.

Когда его пальцы легли на внутреннюю поверхность бедер, в паре сантиметров от того места, куда она не позволяла смотреть даже себе, Анна выдохнула – долго, прерывисто, почти со стоном.

– Все хорошо, – сказал он, не отрывая взгляда от своих рук. – Вы в безопасности.

Она не знала, правда это или нет. Но почему-то верила.

Почувствовав ее готовность, Марк провел руками по бедрам, немного согнул ее ноги в коленях и слегка развел по сторонам для большего доступа к мышцам таза.

Анна боялась закрыть глаза. Ей казалось, что если она их закроет, то перестанет быть собой окончательно. Она пыталась представить себя на приеме у гинеколога, но это было бесполезно – ощущения были совершенно другими.

Марк снова положил руки на внутреннюю сторону ее бедер, пытаясь вернуть ее внимание и сфокусировать его на ощущениях, а не размышлениях. Его пальцы не двигались несколько долгих секунд, просто лежали на тонкой коже, и Анна чувствовала, как под ними пульсирует кровь. Потом они медленно, почти незаметно, сдвинулись на миллиметр ближе к центру. Потом еще на миллиметр.

Она затаила дыхание, чувствуя их движение.

– Расслабьте бедра, – сказал он тихо. – Позвольте им раскрыться.

Она попыталась, но мышцы дрожали, не слушались, сжимались в попытке защитить то, что сейчас было так беззащитно открыто.

Его большие пальцы наконец достигли внешнего края половых губ.

Анна резко зажмурила глаза и соединила колени, обратно запирая свое уязвимое место и его руки вместе с ним.

Марк не стал ее останавливать и тем более не пытался насильно раскрыть ее колени. Он просто ждал.

– Я могу остановиться. Одно слово – и я уберу руки.

Воздух в легких кончился и Анна громко выдохнула, раскрывая глаза.

– Дайте мне минуту, – шептала она, пытаясь успокоить сердце глубокими вдохами.

Марк не двигался. Он был очень удивлен тем, что они дошли хотя бы до такого этапа. Думал, что она сдастся гораздо раньше.

Но уже через несколько секунд он почувствовал, как хватка ослабла, бедра расслабились, колени медленно снова раскрылись и мышцы под пальцами начали становиться мягче.

Марк невольно восхитился ее выдержкой и способностью управлять собой. Он без слов понял, что она разрешила себе это. Разрешила ему это.

Его пальцы продолжили движение вдоль половых губ. Анна втянула воздух носом, чувствуя, как по спине пробегает волна мурашек, уходящая куда-то в самый низ позвоночника. Это было так интимно, так ярко, что на секунду ей показалось – она сейчас потеряет сознание от переизбытка ощущений.

– Здесь, – сказал он, слегка надавливая подушечками пальцев, – живут ваши самые глубокие страхи. И самое сильное напряжение, которое вы носите в себе годами. Ваше разбитое сердце, ваше недоверие к мужчинам, ваш запрет на удовольствия.

Он начал медленно, круговыми движениями, разминать ткани – не проникая внутрь, только снаружи, но каждое движение отзывалось где-то глубоко внутри, в самом центре таза, тягучим, сладким натяжением, которого она никогда раньше не испытывала. Анна закусила губу, пытаясь сдержать звук, который просился наружу.

– Не сдерживайтесь, – сказал он, не отрывая взгляда от своих рук. – Здесь нет ничего постыдного. Здесь можно все.

Она выдохнула – и вместе с выдохом из горла вырвался тихий, сдавленный звук, похожий на всхлип. Его пальцы надавили чуть сильнее, и она почувствовала, как что-то внутри – глубоко, у самого входа – начало мягко поддаваться, отпускать, расслабляться после десятилетий непрерывного сжатия.

Его правая рука осталась на месте, продолжая мягко, но глубоко разминать внешние ткани, а левая скользнула выше, на лобок, и большим пальцем нашла точку у самого основания клитора – не касаясь его, просто обозначая место, откуда расходится самое острое, самое запретное тепло.

– Здесь центр вашей чувствительности, – сказал он, и голос его стал чуть ниже, чуть тягучее. – Он тоже зажат из-за неровного таза. Кровообращение нарушено, нервные окончания спящие. Вы чувствуете это место?

Она чувствовала. Каждым нервом, каждой клеточкой, каждой складочкой. Чувствовала так остро, что казалось, еще секунда – и она закричит от переполняющих ее ощущений.

– Сейчас я буду работать глубже, – его слова падали в тишину кабинета, тяжелые и неотвратимые. – Внутренние мышцы тазового дна держат все ваше тело, Анна. Каждый орган, каждый нерв, каждое напряжение. И они никогда в вашей жизни не расслаблялись по-настоящему. Ни разу.

Его правая рука скользнула ниже, и она почувствовала, как его пальцы осторожно раздвинули большие половые губы – мягко, бережно, будто раскрывали что-то очень ценное. Воздух комнаты коснулся самых сокровенных складочек, самых влажных, самых чувствительных мест, и Анна вздрогнула всем телом, выгибаясь на кушетке.

– Я буду аккуратен. Просто дышите, – прошептал он, и его дыхание коснулось ее колена.

Она дышала. Плотно закрыла глаза и дышала, чувствуя, как его пальцы очень медленно, сантиметр за сантиметром, исследуют ее – сначала просто скользили по влажным складочкам, не проникая, просто изучая, просто давая ей привыкнуть к самому факту, что кто-то касается ее там, где, возможно, не касался никто и никогда. По крайней мере так. Каждое движение отзывалось электричеством в пояснице, в копчике, в кончиках пальцев ног, которые непроизвольно поджались.